В мастерской художника, 31 января 2008 года.

Аслан, расскажите, пожалуйста, как начиналась Ваша творческая жизнь?
Учился в Нальчике, на инженерно-строительном факультете по специальности «Архитектура». Сидел на скучных лекциях, начал рисовать.

А в детстве в художественных кружках занимались?
Нет, не занимался, я вообще в детстве не рисовал.

Уже учась в вузе, начинали рисовать?
Да, в детстве я бегал.

Разбойничали?
Ну да, некогда было рисовать.

Вы думали стать архитектором, почему?
Профессия строителя, к тому же я поступал как спортсмен: меня избрали, я был кандидатом в мастера спорта, хотя хорошо учился.

Каким спортом занимались?
Дзюдо, активно лет до семнадцати.

Ездили на соревнования по Союзу или  за границу тоже?
В основном по Союзу, потом у меня была травма.

А как в Ленинград попали?
По распределению должен был ехать в Салехард, но не хотел. Здесь друзья были. Выписался дома, приехал, познакомился с художниками. Вообще, меня приглашали поступать в Ленинград, еще когда в школе учился, на тренерский. Раньше устраивали перспективных спортсменов хорошо. Да и почему уехал? Мне в Нальчике не с кем было бороться, не с кем тренироваться.

В каком году приехали, сколько Вам лет тогда было?
Двадцать два года, в 85-м приехал.

Как обосновались, где жили, работали?
Жил на канале Грибоедова, где сейчас китайское консульство, у одного художника. Я даже не рисовал тогда; пришел и начал рисовать, все так потрясены были, а я влюбился в это дело. Потом на Макаренко, знакомился с художниками. Позже с друзьями хотели захватить помещение в Свечном переулке, дом был похож на этот, но не получилось, год как-то существовали…

Любовь эта к рисованию родилась уже здесь, в Ленинграде?
Сейчас вспоминаю, видимо, внутри что-то было, уверенность какая-то. Я думаю, это не приобретается. Либо дано, либо не дано. Ходил в Эрмитаж, смотрел. У меня было впечатление, что я все знаю.

Выставлялись?
В салон отдавал, картины покупали, для меня это был заработок.

Нигде не работали?
Один год я в рекламе проработал, в 89-м, кажется.

Состояли в ТЭИИ?
Нет.

А на «Пушкинскую» как попали?
Целая история. Хотел помещение здесь занять, в 91 году. У меня попросил один художник показать картины от своего имени  Ковальскому и другим, так я узнал про «Пушкинскую». Потом в этом же году я делал персональную выставку в музее Ф. М. Достоевского, и как раз это все было одновременно. Познакомился с художниками. Разумеется, Ковальский все понял, так и посмотрел мои работы. Предложил занять на «Пушкинской» площадь, если получится.

В каком смысле «если получится»?
Здесь в то время разные организации еще размещались. Я занял одно из помещений, которое принадлежало какому-то «Хоровому пению», там склад планировался. Я пришел, поставил железную дверь, сказал, что помещение мое. Они так удивились. Начали говорить, что я не имею права; я им говорил, что они тоже не имеют права. Особо никто не боролся. Я с той женщиной, которая была хозяйкой, подружился; она хотела, чтоб я одну комнату как склад держал, планировала компьютеры там хранить, которые я бы охранял, их как раз только начали завозить, но я категорически отказался, потому что связываться с этим не хотелось. Мы остались в нормальных отношениях, потом несколько раз встречались, она даже выставку предлагала сделать.

Как Вы помните тот период, 92–94 годы? Это было ведь непростое время для арт-центра?
Да, времена тогда были, конечно, тяжелые. Электричества не было. Конечно, это нервировало, мягко говоря.

А интересные случаи какие-нибудь помните? Кто-то, я знаю, с электриками воевал активно…
Много было всяких историй, много водки, много девушек. Электричество я сам себе провел, правда, пришлось картины им подарить. Потом они злые ходили, денег хотели, но картины взяли. Электричество провел с соседнего чердака, залез туда, вскрыл двери, меня током чуть не убило; помню, как-то даже пальцем проверял, есть электричество или нет. Буржуйка у меня была, шашлыки делал прямо в окно.

Ходили к Вам на шашлыки?
Ходили. Снизу смотрят — дым идет, и поднимаются.

Можете  оценить свое участие в создание арт-центра?
Работал, делал выставки. Были персональные выставки в Германии. К организаторской деятельности я не склонен.

Своим существованием и принимали участие?
Да, литр пива, водки (смеется); работал, конечно. Делал выставки каждый год, деньги зарабатывал и делал.

Дела шли хорошо?
Да, нормально.

А кто покупал Ваши картины?
В основном иностранцы. Раньше немцы, сейчас они уже давно не покупают, больше итальянцы, испанцы. В Америке как-то даже выставку делали без меня. Один тогда покупал у меня картину за 200–300 рублей, а курс доллара был невероятный. Хорошие деньги можно было зарабатывать. По тем временам я, работая в рекламе целый день, имел месячную зарплату в 140 рублей. А маленькую картину брали за 200–300 рублей; все равно, что сейчас примерно за 2000 долларов.

На Вас как-то влияло отсутствие ремонта; где комфортнее работалось — до или после него?
Комфортнее, конечно, тут, после ремонта. Но нужно учитывать, что это было другое время, другой возраст, заряд энергии. Одно дело 20, другое — 40 лет, и перестройка, рок-н-ролл, первый глоток свободы. А сейчас капитализм построили. Раньше-то все надеялись, что будет хорошо, а сейчас уже развитой капитализм построили покруче, чем в Америке и любой другой стране. У нас процент частной собственности самый большой в мире. Государство почти не влияет на процесс.

Вы никогда не думали заниматься бизнесом?
Нет. Для меня живопись важна. Можно, конечно, в свободное от работы время заниматься чем-то еще. Но если хочешь зарабатывать искусством, то этим и надо заниматься. Тут ты или художник, или не художник. Конечно, талантливый человек талантлив во всем, но качество теряется. Зачем тогда живописью заниматься? Одно время хотел сменить живопись на фотографию, но не решил; сейчас понемногу осваиваю параллельно, купил себе фотоаппарат.

Как Вы оцениваете культурную и общественную значимость арт-центра «П-10»?
Это явление. Здесь лучшие художники современности России — ни много ни мало. Например, Богомолов, у него студия здесь была; Вадим Воинов, Леня Борисов; я не говорю о других, о музыкантах, поэтах, в том числе о себе (смеется). А что? Мои картины в Русском музее, в Америке в Национальном музее, в Италии в музее.

Для России это уникальное явление?
Я думаю, да, потому что больше нет подобных мест, где бы художники спокойно работали. Есть какие-то культурные центры, которые открываются, закрываются, занимаются непонятно чем. Это единственное место, где живут и работают художники, музыканты, поэты. Хоть возможностей немного, но то, что есть, — уже хорошо.

Если сравнивать «П-10» и другие организации, Союз художников, например, какие отличия выделяете?
Тут не то что бы культура повыше, здесь платформа другая. Для меня это современное искусство, абстракция. А там, хорошо это или плохо, не знаю, — академический реализм; хорошо, конечно, но когда на этом крыша съезжает… Старики, живущие по 90–100 лет, которые ничего не признают кроме того, что они делают сами. У них Шишкин до сих пор является крупнейшим художником. До сих пор они не понимают ни Малевича, никого. Бесполезно что-то им говорить, а тем более, вместе выставляться.

Можно ли сделать вывод, что «П-10» — искра в современном искусстве в России?
Она была когда-то искрой, но времена изменились. Сейчас здесь уже всем за сорок.

Не хотите этим сказать, что Пушкинская, 10 пристарела?
Художник никогда не стареет, у меня только жизнь начинается, и в творчестве тоже что-то новое начинаю.

С точки зрения искусства, все-таки искра остается? Здесь и молодежь собирается, и выставки проводят, и музыканты выступают, или не достаточно активно?
Конечно, остается. А если ее нет, так все, пора заканчивать. Но времена другие. Я в городе пытался что-то посмотреть, но вообще ничего не происходит в живописи. А деятельность должна быть, наверно, активнее.

«Но кто, если не Мы»? Есть ли на Пушкинской, 10, по Вашему мнению, ресурсы?
Ресурс чисто в профессиональном отношении имеется, есть несколько художников, которые еще что-то сделают и выставятся, я не сомневаюсь. Есть люди, которые что-то хотят сделать.

(Интервью прервал стук в дверь: пришла девушка, интересовалась, не проходит ли выставка.)

Люди интересуются, приходят посмотреть.
Ну да, молодежь ходит, смотрит, у меня некий мастер-класс тут: люди задают вопросы, отвечаю.

А есть ли у Вас ученики?
Есть люди, которые ходят, что-то спрашивают, а так, чтоб постоянно, я же не преподавал. Я думаю, если серьезно заняться, то можно организовать. Мне предлагали уже. Я как-то делал мастер-класс в «Манеже», мне понравилось, люди пригласили преподавать, но это давно было.

Эмигрировать никогда не думали?
Были мысли, конечно. В Германию. Была возможность, да и сейчас есть. Скучно там. Что, я плохо живу здесь? В центре города, имею мастерскую, сплю, сколько хочу, люди приходят сами, покупают картинки. Я уже нигде не выставляюсь, потому что сами приходят.

Входите в Товарищество «СК»?
Конечно.

А в других организациях состоите?
Нет. В «Клубе марсиан» (смеется). Я один из организаторов, даже Манифест написал.

Об этом подробнее расскажите, пожалуйста.
Так сразу и сказал! «Клуб негодяев».

Государство должно поддерживать художников?
Конечно, должно. Например, в Америке, мне один художник из Сан-Франциско рассказывал: у них колоссальные деньги выделяются на искусство и делятся между штатами и различными видами искусств, и эти деньги нужно освоить. Художник состоит в каком-то фонде, приходит и говорит, что хочет сделать выставку в галерее, например (у них все платно). Определенный совет принимает решение насчет этого художника; если работы интересны, то ему выделяются инструменты и все необходимое для организации, — выделяется на это сумма, но он не получает деньги «живыми». То есть там все платно, но художник «из кармана» ничего не платит. Раньше в Голландии, например, если человек заявлял, что он художник, ему выплачивалась ежемесячно определенная сумма; он потом в государственный фонд передавал некоторые свои картины, которыми государство уже украшало различные государственные учреждения. У них дошло до того, что уже не знали, куда это количество картин девать. У нас подобная система тоже работала, в Союзе художников так, но это другая история. Сейчас же отношение к художникам как к бомжам, алкоголикам. Крутимся сами, кто как может. Слава Богу, что еще живы.
А вообще Россия может гордится существованием «П-10»; люди хоть как-то осведомленные в современном искусстве, знают это место хорошо. В других городах  нет подобных точек. В Москве, так там базар. Я недавно ездил туда — нормальной,  искренней, идиотской, в хорошем смысле, живописи там нет, такой, как Питере. Честно сделанных работ нет. Видно, что коммерция — побыстрей, побольше, я имею в виду количество картин, а нормальный художник, видимо, в такой ситуации не выживает.

Можно сделать вывод, что здесь на «Пушкинской», да и вообще в Петербурге художники сравнительно трепетнее относятся к своим работам и более профессиональны, потенциал больше, и арт-центр может громче звучать в мировом искусстве?
Может, конечно. Тут есть перформансы, группа «АХЕ», например. Есть хорошие профессионалы в живописи, способные на что-то.

Над каким произведением сейчас работаете?
Грандиозные планы, много сидел с компьютером, сайт закончил редактировать  вот только сегодня к утру, еще спать не ложился. Я его начал делать прошлым летом: спросил, сколько стоит, мне сказали — 2000 долларов, я решил, лучше сам сделаю, —сделал. Он сейчас достаточно продвинут в сети. Google отражает важность, у меня уже 4, это хорошо. Мне предлагают рекламу размещать за деньги. Приятно, конечно, но я не хочу пока. В Yndex много видел скопированных сайтов, я авторов уже по почерку узнаю, для них это чистый бизнес. Раздражает, потому что они создают их для того, чтоб размещать там рекламу, а используют какого-то художника или искусство, например, Боттичелли. У меня самого были подобные мысли, но я хочу честно. В Интернете же постоянная борьба идет, мой сайт был на первых местах в поисковых системах, на меня письма начали  писать. Сначала не понял, почему. Я разместил статью небольшую специально для роботов, так и написал. Потом смотрю, мой сайт исчез. Написал письмо в Yndex, мне ответили, что мой сайт запрещен, так как он сделан не для людей, а для роботов. Кто-то пожаловался. Я потом просто перебросил ее в раздел «Концепции», даже убирать не стал. Ерунда вроде бы такая, даже смешно. Ко мне на сайт заходят, смотрят, копируют уже.

Творческие планы какие у Вас сейчас?
Планы связаны с живописью здесь в России на ближайшие 15 лет: только обжился, а то все туда-сюда.

Сколько в этой мастерской?
Именно в этой 7 лет.

За 7 лет обжились…
Да, привыкаешь.

Ощущение, что у Вас новый этап начинается?
Да, есть такое. С компьютером связано… Даже не в этом дело. На работы смотришь свои, анализируешь, компьютер просто помогает. Увлекался одно время компьютерной графикой, много чего было, но потом пришел к выводу, что живопись как была, так и есть. Проблема материала. Однажды было и такое, что потерял то, что делал года два на компьютере, имею в виду компьютерную графику. Что-то с машиной случилось, вызвал какого-то  специалиста, тот сказал, что ничего нельзя восстановить, заплатил ему. А он только испортил все. Мне позже сказали, что можно было все исправить и восстановить. А у меня пишущего CD-ROMа не было. Графику можно потом распечатать, и материалы разные есть, но в ней нет дыхания. Маслом когда пишешь, когда есть плотность, поверхность материала, — совершенно другое ощущение. Стул был из пластика, отличный вроде бы, посидел немного да выбросил, потому что тоже не дышит, не то, что дерево, а живопись тем более.

Считаете ли Вы свое творчество актуальным для современной зрительской аудитории?
Что значит актуально? Публика разная бывает, каждый имеет своего клиента. Не для массы, конечно; если найдется небольшое количество людей, кому интересно, то я рад. А, с другой стороны, в принципе актуально, конечно, я создаю форму. Элементарная  концепция.

Вы считаете, лучше, если бы Ваше творчество было популярно?
Конечно, да. Я рассчитываю, что в ближайшие лет пять-шесть все будет о’кей, поработать нужно чуть-чуть. Постучу по дереву. Но с другой стороны, не хочется работать, потому что и не хочется успеха. На счет успеха, кстати, помню одну историю. Когда жил на канале Грибоедова, мне подарили книгу, называлась она «Успех», большими буквами было написано. Я жил в подвале, кот тогда пропал у меня, дом шел на расселение, и там водились крысы. У меня пища лежала, хлеб, накрытые крышкой. Я заснул, просыпаюсь, смотрю — крыса залезла туда, крышку отодвинула. Первое, что попалось мне в руку, книга эта, я ею и закрыл. Сижу, смотрю — написано «Успех», и крыса под ней. Символично очень получилось.
Мне как-то письмо пришло от одного американца, я приятельницу попросил перевести, она смеется. Я думаю, ну что же там написано? Оказывается, вот что: «Вы очень хороший художник, но хорошие художники умирают в нищете». Я говорю: «И все, что ли?» И все.

Что значит для Вас «Пушкинская»?
Что значит? Вся жизнь… Много чего было. Вино, работа, творчество…

Это ковчег?
Ковчег. И семьи тут заводили многие. Я только не дошел до этого.

Ваше творчество — Ваше детище.
Бизнес.

Спасибо большое, Аслан, за интересную беседу.