Интервью брала Красильникова Любовь.

Юрий, с чем, на Ваш взгляд, было связано появление арт-центра «П-10»?
Так получается, что некоторым местам и людям выпадает честь оказываться внутри энергетических узлов истории. Расскажу, как складывалось у меня.
В начале 80-х годов XX века я искал мастерскую и обиталище для своих не желающих жить в городе собак. Счастливым вмешательством судьбы в Ивангороде на Нарве я нашел большой дом с прилегающей к нему территорией. Там я встретил сильных друзей, соратников-соперников, с которыми мы создали радикальное творческое объединение совместно с богатым Нарвским замком, который поддерживало Министерство культуры СССР.
Все это дало нам возможность, помимо активной творческой деятельности внутри этой эстонской «реторты», организовывать ежегодные всесоюзные фестивали в Нарве и Усть-Нарве, на берегу Финского залива, приглашая художников из многих республик и городов Советского Союза.
Когда в конце 80-х годов Эстония начала отделяться и закрыла границу, я в 1989 году такой же чудесной волей судьбы вернулся в Ленинград и сразу же оказался в сквоте на Пушкинской, 10, где к середине 90-х имел две мастерские: одну для личных творческих целей, другую для экспериментальной работы с творческими командами.

Почему Вы сделали упор на работу с молодыми художниками?
К концу 90-х ситуация в обществе сложилась тяжелая. Фактически это была стагнация после эйфории, связанной с социально-историческими переменами. Сначала люди культуры — поэты, музыканты, художники — были очень востребованы. Но потом всем этим наелись. Когда начался спад, молодых «выдуло» из арт-пространства, они ушли туда, где был спрос и деньги. Быть чистым художником стало невыгодно. Зрелые художники, которые в течение многих лет занимались творческой деятельностью, в большинстве своем не смогли адаптироваться к новым жестким социальным условиям, многих это сломило. Новый капитализм не Санта — и постепенно творческие амбиции сменились на прозаический инстинкт выживания.
Опустевшему арт-пространству требовалась новая кровь, новые амбиции, новая энергия для его полноценного наполнения; арт-пространство нуждалось в молодом поколении. Культурным инстанциям  требовалась смена моделей работы на новые — центростремительные, более привлекательные для молодых.

А что остается делать в стране, в которой не было и нет нормального рынка в сфере культуры? Производить или архивировать?
Законы социальной адаптации распространяются на большие социальные группы. Но на крупных художников-эгоцентристов эти законы мало влияют: к чему призван, то и будешь делать. Что касается таких центров, как «П-10», то здесь чтобы не стать аутсайдером, важно правильно выстроить иерархию приоритетов: что важнее — думы о былом или думы о будущем.

Что за ситуация сложилась в 99 году, и какие появились предпосылки для создания «Полигона»?
Раньше, когда проходили выставки, каждый стремился выставить свои лучшие работы, чтобы выделиться среди художников, стать номером один, то есть работал нормальный творческий эгоцентризм. А когда произошел спад, всем стало ясно, что старые устоявшиеся структуры в арт-пространстве исчерпали динамику своего развития и способность к обновлению. Перестал работать механизм естественной ротации творческих поколений, что разрушало потенциал воспроизводства художественной среды. Арт-пространство заполнялось стареющими ветеранами — героями 80-х — начала 90-х годов и истеблишментом, растерявшим потенцию радикального жеста. Еще действующие культурные центры продолжали работать в старом режиме приема и систематизации все более оскудевающего потока экспонируемых материалов, не предлагая новых моделей работы.
«Арт-полигон» был открыт 20 марта 1999 года как опорная база для реализации молодых творческих амбиций и подготовки подрастающего поколения к формированию новой привлекательной для жизни среды обитания со стратегией развития, радикально отличающейся от других выставочных площадок культурного центра.
«Полигон» в первую очередь ставил цель отказаться от моделей обычной выставочной деятельности, создать необходимую коммуникационно-техническую базу для оперативного распространения интерактивных идей, моделей и проектов, требующих широкого территориального охвата и динамично работающей обратной связи.
Для работы с молодым поколением «Арт-полигоном» была разработана концепция «шагающих» по городам и странам интерактивных проектов (как для Интернета, так и для работы в реальном пространстве). Цель «шагающих» проектов — наладить взаимодействие с молодежными социально-культурными центрами в разных городах России и за рубежом с целью создания сети экспериментальных центров, объединенных в единую творческую систему.
Обмен интеллектуальной и визуальной информацией в рамках общих проектов должен был осуществляться через Интернет. Весь процесс реализации проектов должен был адекватно документироваться в Интернете и в реальном пространстве.
«Арт-полигон» был намерен привлекать к взаимовыгодному сотрудничеству экономические структуры, которые помогали бы продвигать интересные идеи и творческие проекты молодых художников.
Активный творческий процесс должен был осуществляться в рамках производственно-технических подразделений и творческих команд, способных работать в любых пространствах и средах.
Мы предполагали создать производящий центр, единовременно запускающий в работу несколько разных проектов, — это и фильмы, и театральные постановки, шоу, мода… А для студентов художественных вузов мы на базе «Полигона» придумали подразделение, работавшее параллельно учебным программам художественных институтов, — с изменениями некоторых составляющих функций задания.

Какой была основная цель проекта?
Дать выход безумным идеям, не востребованным сегодня, но, возможно, перспективным завтра.
В продолжение, после создания необходимой технической базы «Полигон» был намерен запустить в работу крупный долгосрочный футурологический проект по совместной подготовке студентов художественных вузов (будущих разработчиков) и студентов престижных, экономических профессий (будущих заказчиков) к их вводу в единое интеллектуальное пространство для того, чтобы эти ребята в будущем совместно формировали новый рынок и новую социальную среду.
Идея еще одного масштабного проекта заключалась в организации ежегодных летних молодежных поселений — опытных моделей социума — с полным замкнутым циклом жизнеобеспечения, где бы молодые люди творили, развлекались, принимали гостей. Там могли бы отрабатываться новые подходы строительства более привлекательного жизненного пространства, когда и заказчик, и разработчик совместно формируют единое интеллектуальное поле общих идей.
В программу «Арт-полигона» была также включена работа с различными молодежными группами: работа по первичной адаптации в арт-пространстве социально неблагополучной молодежи (уличных детей, детдомовцев, детей-инвалидов), чтобы они могли приобретать основы художественного мышления и творческой практики. Параллельно этому «Полигон» предполагал создание детских секций, работающих с ребятами разного возраста, по принципу «Акт творчества как игра».

В программе «Полигона» как одно из направлений деятельности было указано создание общего коммуникативного поля «молодой молодому — и заказчик, и исполнитель». Это получилось?
Конечно, мы делали такие игровые эксперименты на территории «Арт-полигона». Но что касается футурологического проекта, то без соответствующей поддержки  эта идея осталась красивой, невостребованной тогда утопией. Понятно, что браться за работу без этой самой поддержки было настоящим безумием. Но в то время, как, впрочем, и сегодня, работал мой дурацкий максимализм и упертость: представь, я тогда, помимо всяких идеологических разработок и беготни, делал по три выставочных цикла в месяц. Это же просто бред! Мне близкие говорили: «Зачем тебе это, ты что, с ума сошел?» Но в «Полигоне» был первозданный творческий задор, авантюризм новых идей и самоотдача в работе, чего не было нигде вокруг.
«Полигон» занимался проведением всех крупных массовых мероприятий на территории «П-10»: инсталлирование двора, показы радикальной моды, акции с огнем, водой, пиротехникой, психотерапевтические акции и многое другое.
Помимо этого «Арт-полигон» со своими проектами активно участвовал в различных фестивалях и культурных событиях России. За два года работы «Полигона» сложилась команда энергичных единомышленников, способных решать сложные творческие и технические задачи.
К сожалению, идеи и работа «Арт-полигона» не нашли поддержки у руководства арт-центра «П-10», и летом 2001 года «Полигон» закрыли, а на его месте разместился книжный магазин «Культпросвет».
Возможно, сегодня кто-то найдет достойное применение некоторым идеям «Арт-полигона». Я был бы этому искренне рад.

Каковы основные принципы честного творчества в Вашем понимании?
В художнике важно не изделие, а важен подход; это как дзен: важна не вещь, а процесс. Делаешь ты себя не вещью. Вещью ты себя обманываешь и хочешь понравиться другим. А процессом ты себя созидаешь. Сегодня, к сожалению, нет такого бешенства, пускай непрофессионального, когда человек хочет траншеи прокладывать, жечь, варить, рисковать собой.
Или когда ты разбиваешь себя в кровь, как Вадик Флягин из товарищества «Новые тупые». Он сделал перформанс «Ванька-встанька». И вот он как дурной! Ложился голый на скамейку и бесконечно падал. Падал со скамейки — залезал обратно — падал — залезал — падал — залезал… И так часа два, все себе отбил. Это процесс на разрушение, это только фанатик может делать. И дело не в том, насколько перформанс хорош по признаку художественной ценности, а в том, что это форма самоотдачи. И неважно, насколько  этот подход хорош; важно, что он честный. Если такой подход есть, то даже если ты не очень талантлив, все равно чего-то добьешься, во всяком случае, будешь прав. А если ты хочешь быть конформистом — становись сапожником, проституткой, можешь быть официантом… Будешь много кушать.

У Вас остались фотоматериалы из «Полигона»?
Конечно, остались. Кстати, после «Полигона» я организовал площадку в Смольном институте, в центре русского языка и культуры, там место было хорошее, но площадка была в университетской системе, где все жестко, нормировано. Тем не менее мы сделали несколько выставочных проектов, оборудовали залы, проводили мастер-классы… И в рамках одного из проектов я впервые сделал экспозицию фотографий, которые остались после «Полигона».

Какие отзывы о «Полигоне» Вы слышите спустя семь лет?
Сегодня многие, кто раньше критиковал «Полигон», относятся к нему лучше, чем я сам, ностальгируют. Самое интересное, что вроде бы это вполне искренне, наверно, сравнивают с сегодняшней Пушкинской, 10.

А если бы представилась возможность, Вы подумали бы о возрождении «Полигона» в том или ином виде?
Сегодня, чтобы такое сработало, нужны огромные средства, вряд ли это возможно — если только не очередное счастливое вмешательство судьбы…

У вас появились новые проекты с молодыми художниками?
Есть постоянный проект «PARAZIT», который три года действует в галерее «Борей» у Татьяны Григорьевны Пономаренко. И в последнее время в проект стало приходить много молодых ребят-студентов. С ними мы делаем выставки каждые две недели. Также «PARAZIT» с января 2008 года паразитирует в продовольственном магазине «ПОЛ12КИЛО» на Никольской площади (ул. Римского-Корсакова, д. 29). Сейчас, когда ряды «паразитов» активно пополняются, появился стимул открывать дополнительные площадки. «PARAZIT» — это паразитирование на пространствах разнообразных институций, в местах, не предназначенных для  выставочной деятельности: в коридорах, в туалетах, на лестницах, на стенах домов, на площадях и прочих местах города.

Что Вы думаете о сегодняшней Пушкинской, 10?
Арт-центр стабильно работает, хорошо содержится в хозяйственном отношении. У центра есть люди, которые много сил и энергии отдают сохранению и систематизации заслуженного прошлого. Это большая и нужная часть работы, но, с моей точки зрения, не хватает соответствующей современным реалиям креативной суперкоманды, способной инициировать и воплощать новые идеи, консолидировать вокруг себя наиболее дееспособный передовой творческий потенциал и умеющей «бежать немного впереди всех».
Думаю, если бы у арт-центра «П-10» появились дополнительные большие производственные территории, как, например, лофт «Этажи» на Лиговском проспекте, возможно, все бы пошло по-новому. Новое место, новые люди, новые идеи — иногда это приводит к новому Ренессансу.