Интервью брали Алена Меркулова, Тоня Пшенко.

Как начиналась Ваша творческая жизнь, что было до Пушкинской, 10?
Я окончил Пензенское художественное училище, потом приехал в Ленинград, чтобы больше нигде не учиться. Мы с Тимуром Новиковым организовали Галерею изящных искусств». Сначала я участвовал в выставках ТЭИИ, затем был сквот «НЧ/ВЧ» — сообщество музыкантов и художников. До Пушкинской, 10 был сквот на улице Каляева (дом 28, позже 31), прямо напротив здания, где находился КГБ. В «НЧ/ВЧ» состояли панк-группы, которых сейчас уже нет, такие, как «АУ».

Была ли у Вас мастерская до Пушкинской, 10?
Была, в «НЧ/ВЧ». Но когда рухнула система сквотов на Каляева и Чайковского, встал вопрос о мастерской. В это время успешно развивался сквот на Пушкинской. Меня позвал Ковальский, я как-то заходил, но здесь было мрачно, слишком много художников, а на Каляева было побольше пространства.

Как и когда Вы попали на Пушкинскую, 10?
В среду андеграунда я попал году в 84-м. Еще до появления Пушкинской, 10. Здесь же поначалу обосновался в мастерской у Боба Кошелохова на время, пока он жил со своей гражданской женой на Рубинштейна. Это было в 92 году. Мастерская мне досталась здесь в 98 году. Позвонил Игорь Орлов и позвал выбрать себе мастерскую. Она не сразу стала приспособленной для жизни: двери не закрывались, часто приходили какие-то бомжи с вокзала. Только со временем заработал лифт, на дверях замки появились.

Чувствуется ли принципиальная разница между старой и новой Пушкинской, 10?
Ну представьте себе!!! Конец 80-х, серый народ, света нет, здесь грязно, но бегают талантливые безумцы, а сейчас все цивильно и чисто. Для художника же главное — внутреннее состояние, а то, что тебя окружает, уходит на второй план.
Не знаю. Мне всегда нравится то, что сейчас происходит, а не то, что было или будет. Бывали разные моменты в жизни, когда у тебя огромная мастерская, и ты творишь, бывали и темные, трудные времена.
На «Пушкинской» всегда были и музыканты, и художники. Из известных групп здесь были «Колибри», «Препинаки», «ЗГА», «Два самолета», Борис Гребенщиков, «ДДТ», «Странные игры». Существовало несколько театров, «АХЕ». Здесь начинал режиссер Могучий. Проходили Праздники Двора, тогда они так назывались, теперь это называется юбилеи.
Атмосфера, конечно, поменялась. Но я не скучаю. Некогда скучать. Что-то появляется, что-то проходит — все хорошо. И «Пушкинская» меняется, и это тоже хорошо, потому что соответствует времени, это не мертвая институция.

Чувствуете ли себя частью «П-10»?
Безусловно.

Состоите ли Вы сейчас в каких-то других творческих объединениях помимо «СК»?
До «СК» я принадлежал к сообществу «Новые художники» — это от середины 80-х до начала 90-х, а в составе «Новых художниках» была меньшая группа «Новые дикие», в которой я также участвовал. В ней состояли молодые художники. В том числе в «диких» состоял и Виктор Цой, который выставлял свои работы как художник. Организовывались выставки — они были разрешенными; иногда кагэбэшники их закрывали, если обнаруживали слишком радикальные работы. Но эти выставки пользовались тогда большой популярностью: стояли огромные очереди, как в Мавзолей. Рисовали все, кто хотел. Рисовали мы тогда где угодно,  экспериментировали в совместном творчестве. Олег Котельников, Тимур Новиков, Сергей «Африка» Бугаев, Григорий Гурьянов (барабанщик группы «Кино»), Иван Савченков — все были «Новые художники». Сейчас не вхожу ни в какие другие творческие союзы, слава Богу.

Как Вы оцениваете работу других творческих союзов?
Сейчас это очень развито. Существует много коммерческих галерей, которые предлагают свои услуги, но это немного другое поле деятельности в отличие от Пушкинской, 10. Она по-своему оригинальна в этом плане, ведет историческую музейную линию художников, которые входили и входят в «СК». Я считаю, что это очень важно, чтобы эти художники, может не столь известные, остались в истории.

Как вы повлияли на развитие «П-10»?
Мы представляли из себя звено Музея изящных искусств — организации, существовавшей внутри «П-10». «П-10» — это же не определенный стиль, не определенная группа художников, например, кубисты или фовисты… Это совершенно разные художники, принадлежащие разным современным направлениям в искусстве. Всех объединяют корни «СК», возникшего еще до перестройки. Тогда их объединяло то, что все были представителями неофициального искусства: и профессионалы, и любители, и те, кто просто мазал, — их всех выставляли потому, что они были яркими личностями. Хорошо, что это сейчас осталось на Пушкинской, 10, потому что часто художники разных направлений довольно ревностно относятся друг к другу.

Считаете ли Вы актуальным свое творчество?
Я стараюсь быть актуальным, потому что мы живем в данное время и важно понимать и отражать то, что происходит. Я бы не сказал, что мнение зрителя совсем неважно для меня. Изобразительное искусство — это длительный  и очень одинокий процесс, поэтому ведешь диалог прежде всего с самим с собой, с картиной, с идеей, которую воплощаешь.

Припоминаете ли Вы какие-нибудь казусы на Пушкинской, 10?
Отключали все: и воду, и свет, и с ОМОНом брали! Вот, например, один случай. В начале 90-х, зимой было дело, сидим с Виктором Кузнецовым у фасада дома. Вдруг врываются наголо бритые ребята, вооруженные и с рациями. А у нас гигантские холсты с изображением обнаженных людей очень реалистические. Те буквально как доберманы внеслись на крышу и оказались в полном недоумении… Но картины им понравились, даже очень, буквально комплиментами осыпали. Забавная ситуация. Оказалось, что охрана Собчака прочесывала окрестности и, в частности, сквоты, чтобы спокойно все было. Мы, конечно, испугались, подумали, что все: сейчас заберут, бить, стрелять будут.

Как Вы оцениваете общественную значимость деятельности «П-10»?
Считаю ее колоссальной. Думаю, публика как и была разнообразной, так и осталась такой. Я не идеализирую «П-10», но это потрясающе, что она существует, таких мест больше нет! Это, конечно, не просто так, а благодаря грамотно выстроенной культурной политике арт-центра.

Над чем сейчас работаете?
Сейчас работаю над новым циклом картин, собираюсь в ноябре сделать выставку в галерее «ANNANOVA». Рассказывать сейчас не хочется, так как это должен быть сюрприз. Предыдущий цикл работ был посвящен цветам.
Работы мои выставлялись во многих местах и хранятся в разных музеях: в Русском музее, в Третьяковской галерее, в Амстердаме, в Калифорнии. Последняя моя выставка была здесь, на Пушкинской, 10.
Сейчас готовим небольшую персональную ретроспективную выставку памяти Тимура Новикова, которая откроется 23 сентября в Эрмитаже.

Что для Вас Пушкинская, 10?
Для меня это дом родной! Я тут живу уже давно, с 1992 года. Чувствую себя неотъемлемой частью этого дома.