English version

Deutsch Version

I. Предыстория

Параллелошар арт-центра «Пушкинская-10» – культурный проект Товарищества «Свободная культура». Чтобы понимать кем, почему и для чего он был реализован, нам необходимо коротко упомянуть о некоторых событиях в истории развития отечественного искусства, произошедших в XX веке.

В 1932 году постановлением ЦК ВКП(б) в Советской России были упразднены все творческие объединения и созданы единые Союзы художников, литераторов, музыкантов, композиторов, театральных деятелей с главенствующим партийным принципом социалистического реализма в искусстве. (Следует заметить, что на практике уничтожение авангардных форм искусства началось уже в начале 1920-х годов). С этого времени во внутренней политике государства прочно утвердились запрет на свободу самовыражения художника и уничтожение свободы слова в культурной, социальной и политической жизни страны. На долгие годы отечественная культура была разделена на «официальную» (советскую) и «неофициальную», продолжавшую художественные традиции «Серебряного века» и русского авангарда.

Долгие годы общество стремилось к  переменам. На первых порах во времена «оттепели» в 60-х годах это выражалось в интересе ко всему запрещенному. Несмотря на последующее подпольное существование, искусство нонконформистов проникало в свободомыслящую среду творческой и научной интеллигенции и имело оглушительный успех. На квартирные выставки, которые начались с 1964 года, приходили тысячи людей, подвергая риску свою карьеру, благополучие семьи, а иногда и жизнь.
Квартирная выставка давала возможность продемонстрировать произведения искусства широкому кругу зрителей, минуя государ­ственную цензуру.
Первые официальные выставки нонконформистов в Ленин­граде, разрешенные властями в порядке эксперимента в 1974-1975 годах, ознаменовались невиданным по тем временам стечением народа. Люди часами стояли в очереди, чтобы увидеть новое для них свободное искусство. Этот период впоследствии был назван «газаневщиной» – по названию домов культуры им. Газы и «Невский», где проходили эти выставки.
В период «газаневщины» художники-нонконформисты самоорганизовались в Товарищество экспериментальных выставок (ТЭВ). Но, уже к концу 1970-х гг. десятки из них сознательно эмигрировали. Некоторые были изгнаны из страны советской властью насильно и ТЭВ прекратило свое существование.  В 1981 году, с появлением нового поколения художников-нонконформистов, было создано Товарищество экспериментального изобразительного искусства (ТЭИИ). Нонконформисты 80-х гг. продолжали отстаивать право демонстрировать свое искусство публике. Их деятельность приближала время свободы.
Успехи художников-нонконформистов стали возможными благодаря тому, что в 1980-е годы культурное пространство Ленинграда, независимо от государственно-политической идеологии, формировалось под влиянием частной инициативы и деятельности организаций, представлявших широкий культурный диапазон. Существовали на разных (официальных или полуофициальных) основаниях, – такие объединения как, например, джаз-клубы «Камертон» и «Квадрат», театральные семинары на квартире Бориса Понизовского, постоянно действующие квартирные выставки, литературное объединение «Клуб-81», Клуб карикатуристов-картунистов в Ленинградском дворце молодежи, театральные студии Эрика Горошевского и Николая Беляка, Рок-клуб на ул. Рубинштейна, Клуб современной музыки в ДК им. Ленсовета, упомянутое выше ТЭИИ.
Деятельность этих организаций в значительной степени готовила общественное сознание к приближающимся политическим переменам периода «перестройки» 1985 года. Несмотря на то, что инициаторы и активисты этих организаций находились под пристальным наблюдением отдела КГБ по борьбе с идеологическими диверсиями, они по духу и роду своей деятельности не причисляли себя к политическим диссидентам, а их требования не выходили за рамки «Декларации прав человека» и соответствующих статей «Международных пактов о правах человека». Уже в то время «неофициальные» художники «самоопределили» себя как необходимую для здоровья общества культурную оппозицию в сфере культуры. К числу отстаиваемых ими требований относилось, например, право на получение возможности зарабатывать себе на жизнь трудом, который свободно выбираем каждым человеком; или право каждого человека на участие в культурной жизни и на защиту моральных и материальных интересов, возникающих в связи со своим трудом; или право придерживаться своего мнения и свободно выражать его, а также искать и распространять, независимо от государственных границ, всякого рода информацию и идеи – в любой форме, тем более художественной.
Ярким примером открытого выражения своего мнения и реакции на него государства в 1970-е годы стало выступление художников Олега Волкова и Юлия Рыбакова (будущего депутата Государственной Думы). В одну из прекрасных ленинградских ночей (с 4 на 5 августа 1976) на стене Петропавловской крепости они написали следующее: «Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!» Текст хорошо читался с противоположного берега Невы. Кроме того, утром по городу поехали трамваи с надписями на ту же тему, сделанными на противоположных от дверей сторонах вагонов.
По сути, эта акция протеста была решена художественным способом и являлась перфомансом – формой искусства, широко распространенной в то время на Западе, но являвшейся авангардной у нас в России, а потому непонятной государственному органу цензуры, каковым фактически был Комитет государственной безопасности. Неудивительно, что в качестве «гонорара» художники получили лагерный срок в семь и шесть лет соответственно.
В конце 1980-х годов бесхозяйственность городских властей достигла своего предела. Многие дома в центре города, поставленные по плану на капитальный ремонт и уже полуразрушенные, оказались брошенными на произвол судьбы. Некоторые из них стали занимать художники, у которых не было мастерских. Такие дома, как дом на углу Каляева и Чайковского («НЧ/ВЧ») или дом номер 145 по Фонтанке, успели получить известность благодаря активности художников, наполнивших своим искус­ством пустые квартиры.
Но никто из них не занимался организационными и хозяйственными проблемами, связанными с содержанием зданий. Все усилия художников были направлены на творческую работу и привлечение интереса любителей современного искусства. Было очевидно, что подобная практика не позволит долго просуществовать образовавшимся сообществам. Одним из таких домов был и дом номер 10 по Пушкинской улице. Можно сказать, что сама судьба предопределила ему стать арт-центром. Здание было возведено в 1878-1879 годах по проекту архитектора X. X. Тацки, который, как выяснилось впоследствии, является прапрадедушкой Юлия Рыбакова. С 1874 по 1880 год улица, на которой воздвигли интересующее нас здание, называлась то Новая, то Новый проспект, то Малый Невский, то Александровская, то Кампанейская, и только 22 мая 1880 года за ней закрепили имя Пушкина.
7 августа 1884 года здесь состоялось открытие памятника А. С. Пушкину работы А. М. Опекушина. Фигура поэта была развернута к Невскому проспекту. В поле зрения Пушкина явно попадало здание номер 10, угол которого выступал, как нос корабля, за общую линию домов. Уже было понятно, что это необыкновенный дом, а памятник поставлен, чтобы отметить это.
Номер 10 окончательно был закреплен за домом в 1890 году. Первоначально дом планировалось использовать для размещения там художественно – прикладного училища. После того как первые владельцы, супруги Мальцевы, продали его графу П. Шувалову, дом существовал как доходный: квартиры сдавались внаем, а кроме того, в нем располагалось множество разнообразных учреждений: от винной лавки до училища им. святых Кирилла и Мефодия и издательств «Алконост» и «Сирин». От дома 20, где был отель Пале-Ройяль и типография Ю. Штоутера, до дома 10 по Пушкинской улице нередко прогуливались знаменитости: А. Блок, А. Ремизов, В. Брюсов, Ф. Сологуб, Андрей Белый, 3. Гиппиус. В самом доме жила знаменитая актриса П. Стрепетова. После революции и вплоть до 1984 года дом влачил серую жизнь многонациональной коммуналки, постепенно приходя в упадок. В 1984 году его поставили на капитальный ремонт, а жильцов начали расселять.
Концепция независимого арт-центра разрабатывалась «неофициальными» художниками ТЭИИ с 1987 года, когда отшумели последние квартирные выставки 1986 года, именуемые ими «Днями открытых дверей».
Предполагаемое место реализации этой концепции менялось (Апраксин двор, Новая Голландия, Константиновский дворец в Стрельне), а в соответствии с этим видоизменялась и сама концепция: то это был «Город мастеров», то «Центр современной русской культуры», то «Кооперативные мастерские». В Ленинграде первые законы, высвобождающие частную инициативу граждан и придающие ей легальный статус, появились в 1988 году (Закон СССР от 26.05.1988 № 8998-41 «О кооперации в СССР»).
Первую попытку официально создать организацию, помогающую «неофициальным» художникам, предпринял Юлий Рыбаков в 1987-1988 годах. Кооперативную галерею планировалось создать при Ленинградском отделении Советского фонда культуры на средства Джорджа Сороса. Но это начинание потерпело неудачу, так как положительные рекомендации эмигрантских кругов не были поддержаны правлением Советского фонда культуры, который еще существовал в 1988 году.

II. От Ковчега к Параллелошару

Мысль уже есть начало дела.
Петр Кропоткин

В 1970-е годы, мы, отвергнутые своим государством художники, думали в основном о том, где найти себе мастерские для творческой работы. Всякими правдами и неправдами находили, нас выгоняли, мы опять находили и т.д. Мы хотели продавать свои работы, чтобы жить на свой труд. Делать выставки, чтобы показывать свое искусство тем, кому это интересно. И мы устраивали квартирные выставки, власти их закрывали, а мы опять их открывали на других квартирах и работы понемногу продавались.
Вся эта ситуация некоторые время напоминала игру в казаки-разбойники. Пока не появились первые серьезные жертвы: сгорел в своей мастерской Е.Рухин, физически пострадал Ю.Жарких, под колесами автомобиля погибла Кари Унксова, отсидели в тюрьме Ю.Рыбаков, О. Волков, Г.Михайлов, А.Аветисян, выдворены из страны и лишены гражданства В.Филимонов, Тиль Валентин-Мария Самарин, А.Леонов, И. Баскина.
Поджигались двери первого в Ленинграде Музея современного искусства на квартире писателя В.Нечаева. Это был как бы санкционированный «сверху» намек на то, чтобы он сам уехал, и ему пришлось уехать из СССР, как и нескольким десяткам «неофициальных» художников и поэтов.
Это была самая большая жертва в борьбе за права творческой личности – эмиграция «неофициальных» деятелей искусства во второй половине XX века.
И это уже нельзя было назвать игрой. Тем более, что в самом начале 80-х, оставшиеся «нонконформисты» стали проводить более осмысленную политику сопротивления тоталитарной идеологии.  Это уже была «война». Она приобрела более изощренные формы, как с одной, так и с другой стороны. Иногда нам казалось, что на нас сбросили что-то вроде нейтронной бомбы – внешних разрушений и потерь почти нет, но приходилось жертвовать, корежа себя изнутри, драгоценным временем.
Мы ощущали ежесекундное уничтожение своей жизни.
Но как творческие люди, мы старались превращать все в игру, блефовали и мистифицировали противника.
Только то, что нонконформисты, не скрываясь, объявили на высшем государственном уровне о создании ТЭИИ и вынудили официальные инстанции противника на протяжении десятка лет вести переговоры и переписку с представителями несуществующей де-юре организацией, дорогого стоит. ТЭИИ добилось еще в советское время регулярных официальных выставок. Мы получали  массу отзывов в прессе отечественной («негативных» в  официальной и «конструктивных» в неофициальной) и за рубежом (более или менее объективных).
ТЭИИ уже тогда было как виртуальный Ноев Ковчег, где спасаются независимые художники из многих городов страны, работающие в самых разных стилях и направлениях. В результате на 2 года позже начала «перестройки» и на двадцать лет позже того времени, когда в студенческой среде европейских стран прозвучал лозунг: «Запрещается запрещать!», де факто в Ленинграде цензура на выставках была упразднена. Наш труд был не напрасен.
Мы одержали первую победу в нашей справедливой борьбе.
Сейчас в XXI веке представляется, что именно наше поколение художников- нонконформистов 80х, оставшихся на Родине, выиграло борьбу с советской идеологией за свободу самовыражения в искусстве.
Но главное всегда впереди. Мы жаждали обрести свое законное место на Родине. Когда мы доволокли наш «Ковчег» до берега древнего Литоринового моря и в 1989 году установили его в доме 10 на Пушкинской улице, оказалось, что война продолжается. Выжить и победить предстояло тем, кто талантлив, честен с самим собой и верит в победу искусства над бытовой косностью неразумеющих прекрасного человеков. Мы пережили лобовые атаки противников (а число их увеличилось) и тайные сговоры против нас. Мы выжили в четырехлетнюю «блокаду» арт-центра, работая в нем без тепла, света и воды (2 года до капремонта и 2 после). Мы создавали и демонстрировали миру наши произведения искусства.
Однажды Юлий Рыбаков сказал: «Искусство начинается там, где заканчивается польза». И мы создали «Параллелошар», абсолютно иррациональный по своей сути объект, который не приносит материальной выгоды и пользы. Но он стал символом культурного центра «Ковчег XXI век»/ «П-10».
Параллелошар арт-центра «Пушкинская-10»  является коллективным произведением искусства, самовоспроизводящимся и саморазвивающимся кинетическим объектом современной культуры.
Рассматривая такое явление как Параллелошар необходимо обратиться к основным двум версиям взаимодействия Параллелошара и континуума культуры.
По одной версии центростремительная сила вращения Параллелошара формирует культурное пространство. По второй – Параллелошар вращается вокруг континуума культуры. Исторические корни концепции Параллелошара как саморазвивающегося объекта уходят в начало 80-х годов прошлого века, когда Евгений Орлов, один из основателей Центра,  представил модель саморазвивающегося квадрата:
- Квадрат саморазвивающийся провоцирует нас на понимание его плоскости как грани объемного кристалла, способного к  саморепродуцированию.
Это объект геоприроды кристаллообразной структуры, который является виртуальным, постоянно смещающим свое положение центром ноосферы земли.
Это и есть собственно континуум культуры, которую формируют центростремительная волнообразная сила вращения Параллелошара вокруг него внутри этой ноосферы.
Мы видим, что на практике обе предложенные версии легко совмещаются, и этот парадокс подтверждает реальность иррационального существования Параллелошара.
Параллелошар, как клетка ДНК, самая жизнеспособная самовоспроизводящаяся биологическая форма, сохраняющая геоэнергетику ноосферы.
Параллелошар имеет: 1. свои анатомию и физиологию, отвечающие за его биологическое существование; 2. множественно персонифицированное сознание, определяющее степень иррациональности его психологического поведения как одушевленного объекта.
Оно зависит от равновесия отношений тех творческих личностей, которые составляют суть наполнения Параллелошара. Определяя, кто есть художник Параллелошара, надо заметить что это все те же нонконформисты разных поколений, которых объединяют нравственные основы бытия творческого человека.
Особенностью Параллелошара, отличающей его от других живых организмов, является свободно перемещающееся сердце арт-центра. Его биение явственно прослушивается то в одной мастерской художника, то в другой, там где в это время сгущается космическая энергия. Иногда учащенный ритм сердца обнаруживает себя в выставочных или концертных залах центра, где художественные концепции творцов обретают общечеловеческое значение.
Мы, художники-нонконформисты живем на свободной территории Мира, в замкнутой сфере Параллелошара, и общаемся с внешней средой по информационным «шлюзам». Состояние это – вынужденное в условиях игнорирования государством инициативы личности.
Деятельность Параллелошара направлена на поддержание и расширение сферы духовной жизни человечества.
Мы работаем на то время, когда наш Параллелошар сможет раскрыть себя на встречу единой в своей множественности космореальности.

Параллелошар Арт-центра «Пушкинская-10» – это культурная среда, способствующая формированию в людях собственного взгляда на мир и развивающая способность отстаивать свои взгляды не только в художественных, но и в социальных формах.
Культурная политика Товарищества «Свободная культура» в целом направлена на то, чтобы дать возможность молодому по­колению быть не только разрушителями культурных традиций прошлого, но и стать создателями новых.

С. Ковальский

III. Этапы развития концепции Параллелошара арт-центра «Пушкинская-10»

Не мешай делать то, что творится свыше.
11 заповедь

Арт-центр «П-10» создавался по одному из основных принципов анархизма: полная свобода волеизъявления личности. Принимались любые предложения независимых деятелей современной культуры, но лишь в том случае, когда они могли сами их реализовать.
20-летнюю историю «П-10» можно условно разделить на три отрезка времени, в которые происходило следующее:
I. 1989-1998 гг. (до окончания капитального ремонта здания);
Основание первой кооперативной «Галереи 10-10» в Ленинграде в доме на Пушкинской, 10.
Создание ГФ«СК» (впоследствии Т«СК») и заселение художниками ТЭИИ полупустого дома 10 по улице Пушкинская.
Организация занятого пространства для работы в режиме «сквота» (по-русски «капиталка») в открытом современном обществе.
Разработка концепции культурного центра «Ковчег XXI век». Борьба с властью за право ее реализации.
Подписание с городом договора на 15 лет права пользования всем домом 10 по Пушкинской улице для создания культурного центра «Ковчег XXI век». (В XXI веке переименованного в арт-центр «П-10»).
Объявление на волнах радиостанции BBC в передаче «Севооборот» Севы Новгородцева суверинитета территории сквота «П-10».
Начало программы культурного обмена «Интерспираль-2003» с негосударственными культурными центрами стран Европы, Скандинавии и Америки.
Подготовка к капитальному ремонту здания под руководством архитектурного бюро «Литейная часть 91». Ремонт.
II. 1998-2004 гг. (после окончания ремонта здания)
Переезд художников в отремонтированную часть здания. Подписание договора с городом на 49 лет о передаче «СК» части здания на Пушкинской, 10 для организации культурного центра.
Работа по совершенствованию новой для России инфраструктуры негосударственного, некоммерческого арт-центра.
Реализация проекта создания Музея Нонконформистского Искусства (МНИ) на основе собранных художниками ТЭИИ произведений изобразительного искусства и архива второй половины XX века.
Работа по возвращению художественных ценностей в Санкт-Петербург.
Проведение фестиваля независимого искусства «Из падения в полет» в ЦВЗ Манеж с участием художников – эмигрантов 70-х годов, изгнанных из СССР.
Содействие возвращению российского гражданства этим художникам.
III. 2005-2009 гг. (после фестиваля независимого искусства)
Выстраивание паритетных отношений с государственными культурными институциями. Участие в общей работе негосударственного некоммерческого сектора.
Разработка концепции Арт-центра как «Параллелошара»: жизнеспособного, параллельного государственному, пространства культурной Утопии, т.е. Синтопии (Утопии осуществленной) как малой модели земной ноосферы в пределах Санкт-Петербурга.
Расширение и кристаллизация внутреннего пространства Параллелошара арт-центра «П-10» до того момента, когда внешняя его граница совпадет с внутренней границей земной ноосферы, вытеснив и утилизировав все то, что находилось между этими двумя границами и мешало развитию духовной жизни человечества.

В российской культурной практике появление арт-центра «П-10» на рубеже XX-XXI веков  – это уникальный случай, когда гражданская инициатива творческих людей, представлявших в советское время «неофициальное» искусство и  последовательно развивавших идею «своего места на Родине» привела к успеху.
Понятие «неофициальное», или «нонконформистское», искусство появилось в результате борьбы советской империи с инакомыслящими. Неофици­альное искусство – искусство, независимое от какого-либо диктата, неангажированное государством и неподвластное цензуре.
Нонконформизм – это отказ следовать господствующему мнению и отстаивание своего взгляда на мир и утверждение абсолютных ценностей человеческой личности.
«Оно (человечество) есть  такое целое, развитие которого состоит в развитии составляющих его миллионов;  и если мы уже непременно хотим делать сравнение, то материал для таких сравнений надо брать скорее из законов развития живых существ, чем из законов движения неживых тел. В действительности каждый шаг в развитии общества представляет собою равнодействующую умственных деятельностей всех составляющих его единиц, и он носит на себе отпечаток воли каждого из них» (П.Кропоткин. Анархия, ее философия, ее идеал. С. 244).
Означает ли это, что художники Параллелошара анархисты? Конечно, нет. Так же, как мы не были диссидентами в советское время в полном смысле этого слова. Искусствоведы и политики могут клеить на нас ярлыки, но на самом деле художники вне любой терминологии. Художники – это миссионеры, чье призвание напоминать человечеству о том, что Искусство вышло из Храма Природы.

IV. 7 лет Войны за «Ковчег» (1989 – 1996)

«Анархия – мать искусства»
Ю.Рыбаков

Однажды три художника, а были это Сергей Ковальский, Юлий Рыбаков и Евгений Орлов, возвращались с какого-то вернисажа. Забрели на Пушкинскую улицу и решили отдохнуть на скамеечке в садике около памятника Александру Сергеевичу Пушкину. Разговаривали о судьбе русского искусства, о ТЭИИ, о том, что по-прежнему нет мастерских у большинства «неофициальных» художников. Попивали портвейн. Уже стемнело, когда неожиданно, над нашими головами раздался голос: Господа, художники, хватит жаловаться, смотрите – вот то место, где вам жить и работать…
- Подняв головы мы увидели, как Александр Сергеевич указывает на дом, который выдавался из общего строя домов, как корабль, готовый к плаванью. И мы встали и вошли в темный двор этого огромного здания, как в чрево Ковчега. Поскрипывали снасти, горели редкие огни в окнах. Нас покачивало и над нашими головами проплывали звезды. И мы поняли, что путешествие в XXI век уже началось, с легкой руки Пушкина.
В  1988 году художники Ю. Рыбаков, С. Ковальский, Е. Орлов и искусствовед Л. Улитина зарегистрировали первую кооперативную галерею. В 1989 году она нашла свое место в доме 10 по Пушкинской улице и стала называться по номеру занимаемой квартиры и дома: «10-10». Это оказалось возможно потому, что расселенный дом взялся сторожить до ремонта кооператив «Охрана», за что получил право временно использовать его под свои нужды. Кооператив стал распределять помещения в «зависшем» доме разного рода бизнес-конторам. Под шумок в огромный дом (13,5 тыс.кв.м.) стали заселяться и отдельные художники, благо Лев Зимин, зять председателя кооператива Асташкина, занимался живописью. Обнаружив это, с подачи Александра Сергеевича Пушкина, мы взялись за распределение  свободных площадей и вскоре в доме их не осталось. Но все понимали, что такого рода  эксплуатация не может продолжаться долго. Тогда и возникла мысль о совместной деятельности ТЭИИ и кооператива «Охрана» по созданию культурного центра. Согласно новой концепции, в этом здании предполагалось разместить: 1) бизнес-центр; 2) галереи и Музей нонконформистского искусства; 3) творческие мастерские художников.
Итак, дом на Пушкинской заполнился художниками ТЭИИ, музыкантами и актерами. Можно сравнить количество выставок, прошедших в Ленинграде с 1964 по 1986гг.,  с количеством квартир на Пушкинской 10, занятых, в конце концов, художниками, и они окажутся примерно равными, около 170. Квартирное бытование «неофициального» искусства Ленинграда 60х-70х-80х годов перетекло в 90-е годы в один дом, который уже стал реальным «Ковчегом» для всех, кто устремился к предполагаемым свободам и свету XXI века.
Организацией бизнес-центра должен был заняться кооператив «Охрана». Предполагалось, что его деятельность поможет решить хозяйственные и экономические проблемы содержания здания. Для реализации двух последних частей концепции необходимо было создать официальную организацию с соответствующими уставными положениями. К этому времени появился новый закон о негосударственных общественных объединениях (Закон СССР от 9.10.1990 № 1708-1).
Избегая противодействия городских властей, «неофициальные» художники в 1990 году зарегистрировали в Москве Ленинградское отделение Московского гуманитарного фонда им. А. С. Пушкина,  по совету его председателя, поэта и общественного деятеля Леонида Жукова. Это позволило официально представлять интересы фонда в Ленинграде. Соучредителем отделения стал «Интерьерный театр» под руководством Николая Беляка. Членами фонда стали независимые профессиональные деятели современной культуры и общественные организации, чья деятельность способствовала достижению целей фонда. Таковыми целями являлись: создание необходимых условий для творческого труда, оказание помощи в реализации художественных проектов, организация системы социальной за­щиты независимых деятелей искусства и культуры.
Так в июле-августе 1990 года состоялась первая выставка в космосе художников-нонконформистов с «П-10», которая обогнула земной шар несколько раз. Эту идею дал руководитель «Интерьерного театра» Н. Беляк и осуществил космонавт Александр Баландин.
Главными культурными проектами фонда стали: организация культурного центра, создание Музея нонконформистского искусства и налаживание культурного обмена между негосударственными некоммерческими культурными центрами мира (программа «Интерспираль-2003»).

Первый вопрос любопытных: в чем секрет того, что арт-центр «Пушкинская-10» состоялся?
Много раз мы честно пытались ответить корреспондентам и гостям на этот вопрос. Но это было сложно – рассказать о том, как же мы рискнули начать это дело. Могли ли мы верить в 1981 году, начиная работу ТЭИИ, в то, что через 7 лет будем жить в огромном доме.
Может быть, интуиция вела нас, когда мы еще обитали инкогнито в подвалах и чердаках. Как, например, группа «ИНАКИ», на чердаке домика, прилепившегося к знаменитому «Перцову» дому на Лиговском проспекте.
Все сквоты Питера начала 90х были плодом анархического сознания, занимавших пустые дома художников. Но дальше этого ни у кого ничего не пошло. Никто не смог  или не захотел перенести свои мысли в другую систему координат, где надо было заниматься хозяйством, чистить конюшню и т.п.
Мы же говорили себе: мы можем это сделать, мы не можем сомневаться, что можем это сделать. Мы не можем начать сомневаться в том, что можем.
И мы не можем даже вообразить, что начнем сомневаться в том, что можем это сделать. Ведь если мы не можем этого сделать, мы не сможем начать воображать, что мы сможем начать сомневаться в том, что мы не сможем это сделать. И тогда мы не сможем это сделать. И мы действительно не сможем начать то, что мы можем сделать. Кто-то должен был сказать: Сделайте. Это сказал А.С. Пушкин! И мы сделали.
Пегас снова стал летать над облаками.
А наш чердачок у Перцовского дома теперь лишь сквозное пространство на высоте 15 метров над пропастью, куда исчез наш маленький домик. Оно помечено на карте как памятник нонконформистам XX века. Он находится на пересечении магнитных волн ирреального пространства Питера.
Другой вопрос, который задают нам люди, интересующиеся устройством и жизнью Арт-Центра «П-10»: какова система (или структура управления П-10). Здесь нет односложного ответа, т.к. с одной стороны, Утопия Параллелошара Арт-Центра П-10 существует лишь де факто, но не де юре. И поэтому Закон и Власть не может распространить свою силу на отсутствующий в сфере их деятельности объект. А поэтому П-10 не нуждается в бюрократических органах управления. Равноправные отношения между человеческими составными частями П-10 – сила, образующая Параллелошар П-10, суть которой в постоянном сохранении духа товарищества.
С другой стороны, виртуальный Параллелошар отягощен материальной недвижимой составляющей Арт-Центра П-10 – огромным зданием, которое находится под надзором Власти и управляемо Законом. Но, очевидно, что если с помощью своих законов, хорошо ли – плохо, Власти удается управлять обществом потребителей, то совершенно невозможно управлять Параллелошаром Арт-Центра П-10, как и культурой в целом. Для того, чтобы оно оставалось приютом для людей, производящих культурные ценности материального порядка: картины, скульптуры, книги, аудио и видео продукцию, необходим контактирующий с Властью и Законом орган.
Чтобы не нарушать принципы равноправного сосуществования творческих индивидов внутри Параллелошара Арт-Центра П-10, был создан впервые де-юре профессиональный творческий союз: Товарищество «Свободная культура». Оно продолжает, как и предыдущее Товарищество (ТЭИИ 1981-1991 гг.- де юре непризнанное) копировать структуры управления обществом, выстроенные Властью, но в целях самосохранения психики видоизменяя, а иногда пародируя их.
«Мы опять начинаем отвоевывать эти права и, если вы вглядитесь в жизнь современных цивилизованных народов – книги не говорят об этом, но присмотритесь к жизни – вы увидите, что господствующие стремления нашего времени есть стремления к образованию тысяч всевозможных союзов и обществ, для удовлетворения самых разнообразных потребностей современного человека.
Вся Европа покрывается добровольными союзами с целью изучения, обучения промышленности, торговли, науки, искусства и литературы, с целями эксплуатации и ограждения от эксплуатации, с целью развлечения и серьезной работы, наслаждения и самопожертвования, – одним словом, для всего того, что составляет жизнь деятельного и мыслящего существа. Мы находим эти постоянно возникающие общества во всех уголках политической, экономической, художественной и умственной жизни Америки и Европы. Одни из них быстро исчезают, другие уже живут десятки лет, и все они стремятся, сохраняя независимость каждой группы, кружка, отделения или ветви друг от друга, сплотиться и охватить все существование цивилизованного человека сетью перекрещивающихся и переплетающихся нитей» (П. Кропоткин. Анархия, ее философия, ее идеал. С.230.).

«Повсюду эти общества захватывают то, что прежде считалось  обязанностью государства и стремяться заменить деятельность его объединенной, чиновничьей власти, деятельностью добровольною» (П. Кропоткин. Анархия, ее философия, ее идеал. С.231)
Таким образом, «СК», называя себя официально Региональной общественной организацией, является контактирующим звеном между Параллелошаром независимых созидателей культурных ценностей и Параллелошаром общества потребителей, зависимых от Власти и Закона, и выглядит в их глазах как орган управления Арт-Центром П-10.
Третий вопрос, который задают, в основном, любопытные иностранцы: где вы достаете деньги для содержания здания и на культурные программы?
Как негосударственную организацию нас никто в своей стране с самого начала регулярно не финансирует.
Но, нам надоело говорить об этом в тысячный раз каждому досужему человеку. И однажды, как-то само собой получилось, что я ответил так: чтобы обеспечить свою творческую деятельность, мы раз в месяц выходим на «Большую дорогу» и грабим богатые туристические караваны, а иногда и банки.
Реакция тех иноземцев, которые услыхали это объяснение первыми, была однозначной: они замерли, испуганно глядя на нас, а затем молча встали и, как-то неловко прощаясь, гуськом, стараясь не потерять друг друга из вида, «вытекли» из П-10.
Опыт удался! С той поры, когда очень надоедают с этим вопросом, мы так же и отвечаем. Потому что стыдно за государство, которое не заботится о тех, кто творит искусство в своей стране. Гранты от зарубежных благотворительных и культурных фондов мы получаем все реже и теперь их практически нет.
На самом деле мы собираем членские взносы и пожертвования от коллективных членов и друзей. Но над нами постоянно висит вопрос о том, на что чинить трубы, латать крышу или оформить выставку.
Очевидно, надо было прожить 18 лет на П-10 и стать известным во всем мире, а главное – в своем городе – Арт-Центром, чтобы Власть обратила свое внимание на нас, как на полезную часть общества, и стала оказывать нам поддержку. На девятнадцатом году, Губернатор СПб Матвиенко В.И. лично распорядилась оказывать П-10 ежегодную финансовую поддержку. Но что будет, когда придет другой Губернатор?
Вопрос о поддержке негосударственного сектора в культуре и искусстве должен решаться на государственном уровне: нужна ли государству частная инициатива или все опять колхозное и заказное?
Здание на Пушкинской, 10 само по себе превращалось в культурный центр. Название для него – «Ковчег XXI век» – предложил Юлий Рыбаков, который к тому времени стал депутатом Ленсовета. Именно благодаря его поддержке концепция арт-центра была представлена на обсуждение заседания Ленсовета и 19 марта 1990 года получила одобрение за подписью председателя Ленсовета А. А. Собчака. Сама процедура внесения в повестку заседания заняла около полугода. Нашу идею поддерживали многие депутаты Ленсовета, являвшиеся председателями разных комиссий. Это были Алексей Ковалев, Николай Журавский, Александр Беляев. Решительным выступлением на том заседании, где решался наш вопрос, помог Сергей Егоров. Нашей организации предложили разработать конкретные предложения по ремонту и подготовке помещений дома 10 по Пушкинской улице для нужд культурного центра. В 1991 году был заключен договор Товарищества с городом на 15 лет о пользовании домом с целью создания в нем культурного центра.
Самостоятельный статус организации, необходимость развития инфраструктуры ощущались всеми. Существовавшая к этому времени единственная галерея «10-10» уже не могла удовлетворить всех запросов, хотя за первые два года существования ей удалось задать определенное направление деятельности и обеспечить высокий уровень выставок. Именно в этой галерее состоялись первые в России официальные персональные выставки А. Арефьева и Е. Рухина – двух из немногих основоположников нонконформистского искусства Ленинграда-Петербурга. Впервые на негосударственном уровне был осуществлен обмен выставками с американскими художниками. Галерея «10-10» просуществовала до 1995 года.
В культурном центре «Ковчег XXI век» на Пушкинской начали работать: частная галерея Кирилла Миллера им. Сальвадора Дали (с 1991 г.), театры «ДаНет» Бориса Понизовского и «ОF» Алексея Меркушева, перфоманс-группы «АХЕ» (позже Русский Инженерный Театр), «СВОИ» и «Лаборатория Движения» (с 1989 г.). Репетировали и записывали пластинки музыканты из группы «ДДТ», «Аквариум», «Два самолета», «Колибри», «Препинаки», «ЗГА». Нашлось место для издательств «Новый Геликон» Александра Житинского, «ДЕАН» (по инициативе Игоря Адамацкого и Евгения Кузьминского), редакций периодических изданий альманаха «Петрополь» (Николая Якимчук), детских журналов «Топ-шлёп» (Савелия Низовского) и «Баламут» (Игоря Адамацкого). Академия Новейших искусств выпускала журнал  «Кабинет» (под редакцией Тимура Новикова, Виктора Мазина, Олеси Туркиной, Ирэны Куксинайте, Сергея Бугаева). В 1990 году по инициативе Николая Васина открывается офис Общественного комитета содействия сооружению Храма любви, мира и музыки именем Джона Леннона. На «Пушкинской-10» была открыта первая в России общественная организация помощи бездомным: фонд «Ночлежка» (Валерий Соколов, Ксения Астафьева).
В 1991 году нашему городу, по инициативе мэра Анатолия Собчака, было возвращено его подлинное Имя: Санкт-Петербург.
Дом 10 на Пушкинской улице стал местом пересечения интересов людей, принадлежащих к разным слоям общества, группировкам, организациям, профессиональным цехам и даже идеологиям. Казалось бы, что утопическая идея об их воссоединении во имя создания острова независимой культуры в бушующем море «перестроечной» России была обречена на провал.
В 1992 году Ленинградское отделение Гуманитарного фонда им. А. С. Пушкина отделилось от Московского центра и зарегистрировалось в Петербурге как самостоятельная негосударственная общественная некоммерческая организация Фонд «Свободная Культура» (в последствие Товарищество «Свободная культура»).
Казалось, что положение арт-центра упрочилось. Фонд переходит на полное самообеспечение и берет на себя организацию и финансирование коммунально-хозяйственной части здания. Занимается поиском инвестора и строительной компании для ремонта здания. По заказу фонда эскиз-проект арт-центра, предусматривающий, с учетом его будущих потребностей, освоение всей площади здания, осуществляет частное архитектурное бюро «Литейная часть 91» (под руководством Елены Скрылевой и Рафаэля Даянова).
Проект Культурного Центра на Пушкинской-10 согласовывается с соответствующими городскими инстанциями. Независимую экспертизу проекта провел представитель американской архитектурной кампании, что стало возможным благодаря рекомендации члена Товарищества Барбары Хазард и помощи американского благотворительного фонда «Tides» (Помощь Барбары трудно переоценить – ее поддержка спасала нас многократно).
В дальнейшем фонд «Tides» проявил интерес к самостоятельной культурной политике «СК» и более пятнадцати  лет оказывал скромную, но регулярную финансовую поддержку арт-центру «П-10», не вмешиваясь в его деятельность. Это – редкий пример доверия и деликатного отношения западного мецената к российскому художнику. В остальных случаях мы сталкивались с непониманием роли художника в российском обществе.
Крылатую фразу «Поэт в России больше, чем поэт» следовало бы обобщить, поменяв слово «поэт» на слово «Художник» с большой буквы. Западный арт-рынок в XX веке принизил роль Художника. Произведения искусства стали товаром, который должен соответствовать стандартам которые объявлены торговцами или, в лучшем случае – выявленны рыночным спросом. Российский художник не может и не должен вписываться в подобные отношения. Именно поэтому, для сохранения отечественной культуры, «СК» ставила одной из главных своих целей привлечь внимание государственных структур к пониманию того, что мало заниматься возвращением или реставрацией произведений искусства. Стратегически верной позицией государства должна стать непосредственная забота не только об условиях для свободного творчества, но и о создателях культурных ценностей, пока они живы.
С отечественным бизнесом отношения «СК» складывались вяло. Любой потенциальный инвестор хотел возвращения вложенных денег сразу и с большим процентом. И это было понятно, так как фирмы и банки появлялись и исчезали, как мыльные пузыри. Можно с уверенностью сказать, что государства как гаранта экономической стабильности тогда не существовало. Впрочем, не существовало его и как гаранта и выразителя полноценной культурной политики. Государство полностью игнорировало факт существования негосударственных некоммерческих организаций культуры и не обращало внимания на их активную деятельность.
В это время неожиданно для нас власти города решили передать дом на Пушкинской-10 петербургскому телевидению для создания там культурного центра под их эгидой.
Распоряжение от 25 января 1994 года об этом было подпи­сано мэром города, т. е. всё тем же А. Собчаком, который за четыре года до этого отдал здание художникам. Получились два указа одного и того же начальника, противоречащих друг другу.
Но к этому времени у нашего «СК» уже был договор аренды всего здания, и поэтому акционерному обществу совместно с ТВ пришлось передать дело в суд.
Художники обратились к петербургской общественности. 30 января 1994 года на «П-10» состоялась пресс-конференция, в которой участвовали корреспонденты газет, журналов и радиостанций Петербурга, Москвы, некоторых западных стран, депутаты горсовета, представители общественных объединений, искусствоведы и сотрудники Русского музея, Эрмитажа, Музея истории города, рядовые горожане и видные деятели культуры. С пламенными речами в защиту культурного центра выступили поэт Виктор Кривулин, искусствовед Русского музея Михаил Герман, представитель ассоциации «Гражданская инициатива» Борис Пустынцев. Оказалось, что арт-центр «П-10» знают и ценят многие.
Две недели на радиостанции «Свобода» поэт Юлия Вознесенская при участии Юлия Рыбакова и Сергея Ковальского рассказывала о положении арт-центра. Часовую передачу «Севооборота» на Би-Би-Си с участием Сергея Курёхина и Сергея Ковальского посвятил ему ведущий программы Сева Новгородцев. 21 марта 1991 года на волнах радиостанции BBC был провозглашен суверенитет арт-центра «П-10» как  свободной территории России. Это было знаковое событие. Затем по московскому телевидению был показан фильм «Тело авангарда», снимавшийся на «П-10».
Трагическая видеометафора в первых кадрах фильма, когда человеческое тело – кукла выпадала из окна шестого этажа здания П-10 во двор и разбивалась, смотрелась зловеще.
Письма в поддержку арт-центра были получены мэром и председателем Городского собрания от министра культуры РФ Е. Сидорова и лидера партии «Демократический выбор России» Е. Гайдара. Запросы о судьбе арт-центра в Комитет по культуре и мэру поступали от различных культурных центров Европы и Америки. Средства массовой информации были за нас. Если в советское время голос общественности был продиктован властью, то теперь он имел собственное звучание и значение, которые могли повлиять на распределение голосов на выборах в органы как законодательной, так и исполнительной власти. Лица, участвовавшие в предвыборных баталиях, не могли этого не учитывать.
Под новый 1995 год, в жесточайшие морозы, по ветхости коммуникации здания и недосмотра пьяных сантехников остановилось отопление дома.
Сначала замерзла неслитая вовремя горячая вода в батареях, потом холодная в кранах и туалетах и все трубы полопались, распираемые льдом изнутри. От перегрузки на старые провода сгорели электрические предохранители и культурный центр остался без тепла, воды и света на 4 года. Это походило на Ленинградскую блокаду. Многие художники продолжали жить в доме, топили печки буржуйки. Работала «Ночлежка» и по утрам вдоль здания по Пушкинской улице выстраивалась очередь замерзающих, голодных людей, не имеющих места проживания, за похлебкой. Кому смогли «приют для бездомных» и П-10 помогли, несмотря на скудость средств, собранных общественными организациями разных стран. Вместо того, чтобы помочь в этой ситуации власти злорадно распространяли слухи, что ЭТИ, стоящие в очереди люди – художники, которые посинели от безделья и пьянства и теперь якобы просятся на бесплатное содержание. На самом деле в поистине Блокадных условиях героически работали все творческие отделения «СК», галереи и художники.
В середине 1995 года судебный процесс был приостановлен, а иски городских властей и ТВ отозваны за невозможностью их реализации. В это же время, при участии заместите­ля мэра Владимира Яковлева, велись переговоры с ТВ о создании акционерного общества для ремонта и реконструкции здания.
В мае 1995 года «СК» начал международную программу культурного обмена «Интерспираль-2003». Его начальная стадия стала возможной благодаря инициативе австрийского профессора славистики Франца Кумпля и финансовой поддержке австрийского фонда культурных обменов «КультурКонтакт».
Мы выстроили нашу программу как фестиваль «Долгие ночи Петербурга», представлявший все виды современного искусства, которые развивались на П-10. С собой мы привезли в Австрию выставку живописи художников П-10, слайд-программу которая представляла нонконформистское искусство Ленинграда, фотовыставку, Русский инженерный театр «АХЕ» – Максима  Исаева и Павла Семченко. Импровизационную музыку представляли художники Роланд Шаламберидзе и Бадри Ломсианидзе, поставангардный Noise исполняли Николай Судник и Александр Жилин; Ирина Актуганова вела лекции о новых технологиях, Виктор Мазин демонстрировал питерские достижения «параллельного» кино.
Мы посетили крупнейший КЦ «WUK» в Вене, который по своим размерам не уступал П-10. Побывали в Культурных Центрах на родине А.Гитлера в г.Линце, в городе А.Моцарта Зальцбурге, где театр «АХЕ» выступил дважды, и в городе зимней Олимпиады Инсбруке. Мы знакомились с местными художниками и с организаторами этих центров. Последнее было важно для анализа и сравнения социальных, экономических, политических и культурных предпосылок, которые привели к возникновению негосударственных некоммерческих КЦ.
«СК» была проделана работа по анализу взаимоотношений государства и негосударственных некоммерческих культурных центров в разных городах Европы. Из ряда интервью, которые мы взяли у создателей и руководителей культурных центров Австрии, Финляндии, Германии и Голландии, стало ясно, что поддержка негосударственного сектора в этих странах стала частью не только идеологической, но и экономической политики государства. Например, в Австрии культурные центры имеют финансовую поддержку от государства, области и города – небольшую, но достаточную для содержания культурного центра. В Финляндии культурным центрам разрешено свободно распоряжаться предоставленной им площадью, часть которой может быть временно отдана центром в аренду для покрытия расходов на другую часть, используемую в культурных целях. Западным спонсорам выгодно помогать культуре, поскольку законодательство предусматривает в этом случае льготы по налогообложению. В некоторых странах ремонт и реставрация здания осуществляются на государственные деньги, а иногда на деньги Евросоюза (Польша, Голландия, Финляндия). Кроме того, негосударственный сектор помогает государству частично решать проблему занятости населения. Люди, работающие в культурных центрах, получают заработную плату, как правило, от муниципалитетов. Для сравнения: арт-центр «Пушкинская-10» и его сотрудники лишены подобных возможностей ввиду отсутствия контактов между государством и негосударственным сектором.
Эхо о наших успехах в современном искусстве и умении его представлять докатилось до Правительства Санкт-Петербурга. Когда организовывался фестиваль «Санкт-Петербург – Нью Йорк», американцы попросили представить в программе от Питера современное искусство. ГУКу пришлось обратиться к П-10 с приглашением, но на реализацию нашего проекта изготовления художественного CD-Romа, деньги выдал фонд Сороса. Наш Техно-арт-центр под руководством И.Актугановой и С.Бусова этот проект реализовали. Он назывался «Игра без правил». Его представляли в технологическом центре Нью Йорка С. Бусов и С.Ковальский.
В октябре того же года на кон­грессе трансевропейской организации негосударственных культурных центров в Любляне арт-центр «Ковчег XXI век» был признан одним из самых крупных и инте­ресных в Европе и принят в сеть «ТгаnceEuropeHallsе». В ноябре 1995 года в Гамбурге открылась выставка художников СК в поддержку арт-центра «Ковчег XXI век», организованная благотворительной организацией «Fо’ко» и британо-американской табачной кампанией «В.А.Т.»
12 января 1996 года художники СК «взяли» Смольный:
По приглашению мэра в стенах мэрии открывается выставка произведений изобразительного искусства художников арт-центра «П-10».
5 апреля 1996 года было подписано компромиссное соглашение между городом, ТВ, «Строительным трестом» и «СК» о ремонте и разделе здания по Пушкинской, 10. В результате «СК» должно получить в пользование от города для нужд арт-центра не меньше 4200 кв. м отремонтированных за счет «Строительного треста» площадей. 29 июня 1996 года депутат Госдумы Ю. Рыбаков получает резолюцию губернатора Санкт-Петербурга Владимира Яковлева, разрешающую начало ремонтных работ в доме 10 по Пушкинской улице.
В условиях «блокады» и сразу после, заканчивая XX  век, С 1995 по 2000 год СК представляло питерское искусство в следующих городах и странах:

• Вена, Линц, Инсбрук, Зальцбург (Австрия, 1995);
• Любляна (Словения, 1995);
• Хельсинки (Финляндия, 1996);
• Копенгаген (Дания; в рамках проекта «Копенгаген-1996 – культурная столица»);
• Дрезден и Берлин (Германия, 1996);
• Мецаго (Италия, 1996);
• Хельсинки (в рамках проекта «Хельсинки-2000 – куль­турная столица»);
• Эсбьерг (Дания, 2000).

Кроме того, по приглашению городского Комитета по культуре «СК» участвовала в фестивалях Петербурга в Нью-Йорке (1996) и Варшаве (1997).
В тот же период в состоянии ремонтной разрухи наш культурный центр, живой и гостеприимный, встречал у себя художников из арт-центров «Cinema Rex» (Белград), «Замок Уяздовски» (Варшава), «Multihus Tobaksfabrikken» (Эсбьерг), «Cable Factory» (Хельсинки), «Metelkovo Mesto» (Любляна), «Брюссель Арток Тур».
Саморазвитие арт-центра продолжалось. Все инициативы по организации или изменению деятельности творческих отделений исходили от самих художников. Каждый приходящий на работу в Арт-центр неминуемо становился в той или иной мере художником. Тем не менее, Центр находился не в безвоздушном пространстве: его существование так же сильно зависело от перемен в жизни города и государства, как и работа всего негосударственного некоммерческого сектора.
В 1999 году «СК» было приглашено на конференцию Евросоюза по вопросам культуры проходившую в Веймаре, причем «СК» стала единственной российской организацией, представляющей негосударственный некоммерческий сектор.
В докладе «Конфликт и культура», который «СК» представила там (1999), были сформулированы факторы, мешавшие развитию культуры и искусства в России в начале 1990-х годов:
-  финансирование культуры по «остаточному принципу»;
-  отсутствие финансовой и правовой поддержки негосударственного некоммерческого сектора;
-  несоответствие законодательной базы потребностям общества;
-  отсутствие или неэффективность налоговых льгот в случае спонсирования культурных проектов;
-  отсутствие отечественного арт-рынка в силу массового обнищания населения (и отсутствие понятия арт-рынка как такового);
-  индифферентное отношение граждан России к возможности влияния на политическую и социально-культурную сферы деятельности государства;
-  необоснованно завышенные таможенные сборы в случае обменных или зарубежных некоммерческих выставок, которые становятся большим препятствием для международного культурного обмена и интеграции России в евро-американское культурное пространство.
Доклад «СК» вызвал большой интерес в профессиональных кругах. «СК» приняло участие в двух российских научно-общественных форумах «Формирование граждан­ского общества в России», которые прошли в Петербурге и Москве в 2002 году; на петербургском форуме в Институте социологии Российской Академии наук нами были представлены основные положения доклада «Конфликт и культура». В 2002 году СК приняло участие в 3-м Российско-финском культурном форуме в Лапперанте, где обсуждались технические вопросы состояния культурных обменов.
В 2003 году, юбилейном для Санкт-Петербурга, «СК» представило выставку художников «П-10» в музеях ряда американских университетов (в Ричмонде, Мичигане и Майами). В самом арт-центре с 20 апреля по 13 июня прошел фести­валь современного искусства «Интерспираль-2003» с участием художников из культурных центров Австрии, Германии, Швеции, Дании, США.
В Музее нонконформистского искусства были представлены две выставки: «Коллекция нонконформистского искусства второй половины XX века» и «Современное изобразительное искусство художников-нонконформистов».
На наш взгляд, единственная транснациональная человеческая идея – поддержка и развитие культуры. Если бы Россия провозгласила приоритет культуры во всех направлениях деятельности государства, поставив это первым пунктом Конституции и реализуя его на деле, выздоровление общества в целом стало бы неминуемым.
За последние двадцать лет негосударственные некоммерческие организации культуры не только на всех уровнях представляют современное искусство России, но и ведут большую просветительскую деятельность, не получая при этом регулярной финансовой поддержки от государства. Именно они осуществляют связь времен между русской культурой начала и конца XX века. Они впервые рассказали и показали нашей публике, что такое новые технологии в искусстве XXI века. И главное: именно некоммерческие организации, в силу своей специфики, объединяют творческих людей из разных маргинальных групп, способствуют проявлению их талантов и гражданского самосознания, учат тер­пимости к людям других взглядов и других культур.
Так мы проходили путь от самовыражения личности до самореализации.
14 октября 1999 года Т«СК» учредило Музей нонконформистского искусства (МНИ). Музей должен дать возможность современному искусствоведению проанализировать и выявить связь времен в русском искусстве, разъединенных вторжением советской идео­логии: времени расцвета русского авангарда (1910-20-е годы) и эпохи художников-нонконформистов (вторая половина XX века).
Музей существует как выставочный, научный и архивный центр. Вся деятельность музея идет под неусыпным и чутким руководством Евгения Орлова и Сергея Ковальского.  Материалом для начала работы музея послужила коллек­ция произведений нонконформистского искусства Ленинграда-Петербурга второй половины XX века, которая была собрана не­официальными художниками в 1980-90-е годы.
В 1999 году, согласно закону РФ о перерегистрации общественных организаций, Фонд «Свободная культура» подтверждает свой статус, но меняет название на Товарищество «Свободная культура».
Смена названия объясняется следующими причинами:
1)  идея организации как фонда, получающего деньги на культурные программы и распределяющего их по конкретным направлениям, не оправдала себя;
2)  следуя логике исторического развития, необходимо было документально подтвердить преемственность поколений нонконформистов: в 1970-е – Товарищество экспериментальных выставок, в 1980-е – Товарищество экспериментального изобразительного искусства, в XXI веке – Товарищество «Свободная культура».
В 1999 году «СК» заняла отремонтированную часть здания и переоформила договор с городской администрацией города на использование его как арт-центра сроком на 49 лет. Привычное название «Пушкинская-10», утвердившееся за уже знаменитым арт-центром, не ушло из обихода, поскольку часть дома на Пушкинской всё же осталась за художниками. Имя великого русского поэта давно стало частью народного фольклора, и это сыграло свою роль.
Финансовое обеспечение жизнедеятельности арт-центра было полностью возложено на «СК». Исключение составила личная инициатива председателя Комиссии по культуре городского Законодательного собрания Леонида Романкова, который сумел провести в бюджет Законодательного собрания пункт об оказании небольшой финансовой поддержки арт-центру с 2000 по 2003 год.
Самообеспечение было и остается главной проблемой негосударственных объединений и организаций.
Крупнейшим событием в культурной жизни Санкт-Петербург стал Фестиваль независимого искусства «Из падения в полет» в 2004г. Так Арт-центр «Пушкинская-10» отмечал свой пятнадцатилетний юбилей в ЦВЗ «Манеж». По счастливой случайности эта дата совпала с другим юбилеем, весьма значимым в истории развития «неофициального» искусства Ленинграда-Санкт-Петербурга во второй половине XX в.: 30-летие первой официальной выставки «неофициальных» художников в ДК им. Газа.
Фестиваль был организован силами Товарищества «Свободная культура», главой издательского проекта «Авангард на Неве» Исааком Кушниром при содействии ГУКа и администрации Спб.
Благодаря такому сотрудничеству удалось пригласить 17 художников-эмигрантов из Франции, Германии, Италии, Великобритании, Израиля, Украины, США. Многие из них впервые за тридцать лет приехали в Россию со своими работами. В 70-е годы они уезжали гонимые властями из Ленинграда – приехали в Санкт-Петербург как дорогие гости. Состоялись потрясающе эмоциональные встречи художников поколения «газаневщины». Между теми, кто уехал и кто оставался все это время в России. Кроме этого произошла  встреча старшего поколения нонконформистов и последующего, которое завоевало свое место на Родине и не только для себя, но и для всего «неофициального» искусства второй половины XX века в целом. По инициативе «СК» и с помощью администрации города удалось вернуть Российское гражданство тем изгнанным ранее художникам, которые этого пожелали.
Мы пригласили к сотрудничеству с нашим Музеем частных «неофициальных» коллекционеров. Наши коллекции, соединенные одной концепцией фестиваля в одну экспозицию убедительно продемонстрировали значимость и значение нонконформистского искусства в общей истории изобразительного искусства. Арт-центр «П-10» представил и другие направления современного искусства: литературу, кино, картун, перфоманс, музыку, медийные проекты. Каждый день в зале Манежа происходило что-то новое. Проводились беседы за «круглым» столом о значении «газаневщины» в нонконформистском движении и в современном искусстве о взаимоотношениях современной культуры и государства.
Давно в Манеже не было столько посетителей. Его лихорадило и трясло. Телевидение, радио и пресса поддерживали пристальное зрительское внимание.
Весь Фестиваль подробно описан, иллюстрирован и проанализирован двумя годами позже в книге-альбоме «Из падения  полет», созданной силами сотрудников Арт-центра «П-10», МНИ и издательства «Деан» и «П.Р.П». Поэтому нет нужды более подробно описывать его программы здесь.
Главное, что необходимо отметить, что Фестиваль явился для Арт-центра неким «водоразделом», перевалив через который, движение нонконформистского искусства, узко направленное вертикально, стало распространяться по горизонтали. Обозначились оси системы культурных координат. Стало легче разобраться в направлениях, проследить этапы их развития, легче найти ключевые произведения искусства и, наконец-то, вывести на белый свет самих художников, которые создавали культурные ценности, находясь в андеграунде более 50-ти лет.
На «Пушкинскую-10» стало приходить в несколько раз больше ценителей современного искусства разного возраста. Педагоги многих гуманитарных институций стали проводить экскурсии и лекции на базе коллекции МНИ. Студенты стали писать курсовые и дипломные работы о «П-10».
Пространство арт-центра оживилось и стало наполнено жизнью XXI века. Не  к этому ли мы стремились?
Мы помним, что в работе предтечи Т«СК» – ТЭИИ, участвовали «неофициальные» художники, представлявшие более 20 городов СССР. Задействованы были города Евразийского континента со всех сторон света. С Севера ехали художники от Белого моря, с юга от Черного и Азовского морей, с запада от Балтийского моря, с востока от Тихого океана. Ехали в Питер как в Мекку, в центр Российской культуры. Это движение напоминало, как шли караваны по торговым путям многие века, и путь их также пролегал через весь континент от моря до моря.
Великие цивилизации мира, культура которых оказала влияние и на наше время, процветали на берегах морей. Жизнь людей зависела от уровня моря. Отливы обнажали шельфы богатые морскими продуктами, даруя людям богатство и благополучие. Приливы заливали и рушили города, принося людям беду. От уровня моря зависел уровень счастья людей.
Вода объединяет людей всего мира.
«Ее универсальность; ее демократическое равенство и верность своей природе в стремлении к собственному уровню; обширность ее океанов на карте в проекции Меркатора; ее непромеренная глубина в Зундамской впадине Тихого океана, превышающая 8.000 морских саженей; неутомимая подвижность ее волн и поверхностных частиц, навещающих поочередно все уголки ее берегов; независимость ее частей; изменчивость состояний моря; ее гидростатическая неподвижность во время штиля; ее гидрокинетическое взбухание в приливы и в половодье; ее затихание после разрушительных бурь; ее стерильность в полярных льдах Арктики и Антарктики; ее значение для климата и торговли; ее преобладание над сушей на земном шаре в отношении 3 к 1; ее неоспоримое господство на множестве квадратных лиг во всей области ниже субэкваториального тропика Козерога; мультисекулярная стабильность ее изначального бассейна; ее палево-бурое ложе; ее способность растворять и содержать в растворе все растворимые вещества, включая миллионы тонн самых драгоценных металлов…» Дж. Джойс. «Улисс».
Тот факт, что нулевая отметка уровня мирового океана находится в Спб, на острове (в прошлом: Рету-Саари, Кронштадт, Котлин) подтолкнул нас к мысли, что Фестиваль независимого искусства должен называться «Уровень моря» и принять художников многих морских городов из разных стран.
Следующей нашей задачей, станет воссоздание интеллектуального пространства нонконформистского искусства в масштабах бывшей империи, поверх искусственных границ разделяющих свободную культуру.