Июнь 2009. Двадцать лет Пушкинской, 10.

Родился в 1959 году в городе Жданове (ныне Мариуполь). В 1976 году окончил СХШ им. Иогансона при Институте им. И. Е. Репина. Был членом фотообъединения «Зеркало», в 1988 году окончил Институт культуры им. Н. К. Крупской, кафедру самодеятельного кинофототворчества. С октября 1991 года состоит членом Союза фотохудожников России. С января 1993 года состоит членом Товарищества «Свободная культура». С 1973 года живет и работает в Ленинграде — Санкт-Петербурге. Предпочитаемая техника — фотореализм и немецкий экспрессионизм. Участник великого числа выставок.

Александр Николаевич, когда и как начиналась Ваша творческая жизнь?
Все началось, видимо, еще в школе. Я пробовал себя в разных вещах. Радиолюбитель из меня не вышел. Родители хотели меня выучить музыке, классе в четвертом изобразили аккордеон, очень хорошего качества: какой-то немецкий, шесть регистров, клавиши как на пианино, черные и слоновой кости, инструмент очень хороший по звучанию. Учителя музыки вызывали на дом. Кончилось тем, что я начал ему показывать свои рисунки, спрашивать его мнение. Потом в школе учительница по рисованию сказала родителям: «Что вы ребенка мучаете? Рисует — пусть рисует. Вот так все и началось. Я начал ходить в изостудию в своем родном городе; там мы помимо всего прочего расписывали ковры, доски разделочные, декоративные панно изготовляли; я получал какие-то грамоты, участвовал в выставках. Потом в Петербурге поступил в художественную школу при Академии художеств, где изучал академическую живопись. Одновременно  занимался фотографией. Поступил в Институт культуры на кафедру самодеятельного кинофототворчества, где готовили руководителей для домов культуры. Профессия была — руководитель кинофотоклуба.

А как Вы попали на Пушкинскую, 10?
Я много фотографировал художников, с некоторыми вместе снимали жилье, так и познакомился с людьми из ТЭИИ. Наиболее тесно я общался со скульптором Юрием Гуровым. В то время, когда я поступал на живопись в Академию художеств, мы вместе готовились к экзаменам и работали вместе. У него была выставка: два зала в доме культуры им. Цурюпы, в одном были его скульптуры, живопись, а в другом — мои фотографии о нем, фотографий где-то 200–250, о его творчестве.

Что для Вас сейчас значит Пушкинская, 10?
Общение прежде всего. Общение в своей среде. И всегда — общение…

Случались ли какие-нибудь интересные истории с Вами здесь, на Пушкинской, 10?
Есть хорошая история. На «Пушкинскую» я попал через год поле ее образования, тогда было очень много квартир и мастерских в этом здании. Смотрел я здесь как-то телевизор, а по телевизору исполняет песню Шевчук — «ДДТ», концерт. Мне нужно было куда-то сходить, спускаюсь, выхожу из арки; навстречу мне идет Шевчук — живьем, с товарищем, в мастерскую куда-то. Возвращаюсь, а Шевчук опять навстречу идет. Я прихожу в мастерскую, включаю телевизор — и там он!!!

Вы состоите в каких-либо творческих союзах кроме «СК»?
Фотоклуб «Зеркало». Руководитель, к сожалению, в мир иной отошел. Все разбежались по своим делам, собираются группками до сих пор. На выставках в основном. Да и по жизни так же.

А есть ли разница между деятельностью всех этих творческих союзов: «СК», ТСХ, IFA?
Я на примере объясню: вот Феликс Волосенков собрал своих товарищей художников, человек 30–40, и теперь все они академики. Так и образовался новый творческий союз. У них все от руководителя зависит, от того, какие люди вместе собрались.

Кого из мастеров: графиков, фотографов, художников Вы считаете наиболее значимым, кто повлиял на Ваше творчество?
Каждый понемногу: учителя-гуру, одного, в одном лице у меня не получилось. Каждый чем-то хорош, я старался перенимать положительные качества. Но здесь нужно быть осторожным: берешь положительное, тут же цепляешь отрицательное; поэтому надо или брать, или отказываться. Например, изучал я в школе Рубенса, смотрел его картины в Эрмитаже, альбомы листал. Такой немеряный художник. А сейчас киноискусствоведческое о нем — документально-познавательное, в нем говорится о том, что Рубенс не один творил, была целая мастерская, человек двадцать. В неделю делали по 10–12 картин, а Рубенс всего лишь был бригадиром, знал, «как надо», брал заказ,  делал эскиз, а все остальные уже отрабатывали плоскость — рисовали воротнички, уши; были специалисты по волосам, складкам, брильянтам, по телу… А тогда, 30 лет назад, я думал: во мужик творил, в одиночку столько намахать! Так что все здесь очень неоднозначно.

А как Вы определяете направление, в котором работаете?
Отвечу хитро: авторское. Как я вижу жизнь, так ее и изображаю, как я считаю должно быть, так и делаю.

В каком жанре Вы более всего любите работать?
Нет определенного жанра, все понемногу, как получается. Все время выходит по-разному. Едешь в автобусе, идешь по улице, просто смотришь под ноги — везде «темы». Есть у меня еще такой жанр — «разыгранная документальность». Когда человек занимается своим делом, знает о моем присутствии, а я его фотографирую. Уже довольно много времени я фотографирую люки.

Почему люки?
Почему? Потому что они всегда одни и те же, всегда на том же месте, всегда круглые. Потом, они не просят фотокарточки, не отказываются позировать. Идеальная модель. Они находятся на полу города. Освещение меняется, я меняю ракурс — и выходят совершенно разные картины-состояния. Плюс я добавляю небольшое «тематическое послание». Я делаю разные серии. Были у меня даже люки-конфетки с подложкой-фантиком. Мало сфотографировать, нужно еще выбрать подходящую подложку и раму определенного цвета. Фотографирую их уже больше 20 лет (с 1981года), буду фотографировать и до конца жизни своей.

Есть ли Ваши работы в коллекциях каких-либо музеев?
Есть, здесь, в Музее нонконформизма. В собрании Русского музея четыре мои работы в отделе новейших течений, но какова их судьба, я мало представляю. В основном работы мои находятся, как это можно назвать, в частных собраниях. Приходят друзья, знакомые, просят подарить «фотку» — таким образом она и переходит в «частное собрание».

А что случилось с фотографиями, которые сопровождали выставку Гурова?
Вместе с Гуровым и его работами они уехали на выставку в Англию, откуда ему пришлось спешно переехать во Францию, а потом на родину, где он вскоре и отошел в мир иной. О судьбе фотографий я так ничего и не знаю…

Над какими проектами Вы работаете сейчас?
Продолжаю снимать люки, попутно готовлюсь к выставке в галерее «Борей», которая состоится в сентябре. Также занимаюсь реставрационной деятельностью — восстанавливаю лепнину в одном из залов Михайловского дворца.