Интервью брала Лаптева Катя.

Владимир Ольгердович, как началась Ваша творческая жизнь?
Она началась давно. Когда я был учеником последних классов, среди советских школьников стал распространяться стиль музыки группы «The Beatles», и эта музыка, естественно, захватила все наши молодежные помыслы: все бросились играть на гитарах, не имея, в основном, никакого образования и, скажем так, оснований. Собственно, тогда это все и началось — это было более 40 лет назад, в конце 60-х годов. Это было средством самовыражения, самосопротивления родителям, обществу. Потом это все оформилось в музыкальную группу «Санкт-Петербург», которую я и мои друзья-одногодки создали, будучи уже студентами: я — студентом университета, другие ребята — студентами Академии художеств, Мухинского училища. Была некая группа, которая сочиняла собственные песни и, как выяснилось, оказала воздействие на весь последующий ход музыкальной истории под названием «Русская, или ленинградская рок-музыка».

Бытует мнение, что Ваша группа была первой, которая начала исполнять песни на русском языке. Чем было вызвано это желание?
Тогда «битломания», интерес к музыке сугубо западной и англоязычной можно было сравнить с интересом к астрономии — все было далеко и как будто в других мирах. Но была Польша, часть советского политического блока, и в Польше было много групп, которые играли на гитарах, басу и барабанах и которые приезжали в Советский Союз с концертами. Много пластинок ходило по рукам не только «западной» музыки, но еще и польской. Например, Чеслав Неман — великий польский музыкант и композитор оказал на меня решительное воздействие, потому что польский язык, в общем-то, похож на русский. Это было доказательством того, что можно сочинять и исполнять песни на русском я зыке. В принципе это было ново: появление группы, которая запела на русском языке, и не просто запела, а стала тотально популярной в молодежной среде — такой популярной, как «Король и Шут» сейчас, а может, даже и больше. Сейчас много популярных разноплановых групп, а тогда была одна поющая на русском языке и только на русском. В принципе, это изменило ход музыкальной истории, как это не смешно говорить сейчас.

Как давно Вы на Пушкинской, 10? И как это случилось?
Пушкинская, 10 — это сквот, куда тянулись нити из всей той культурной жизни Советского Союза, которую я и люди подобные мне прожили. Это такая независимая, как сказал бы Ковальский С. В., нонконформистская форма культурной деятельности, это рок-музыка, художники и прочее-прочеея. Многие были друг с другом знакомы, пути их пересекались и в Ленинградском рок-клубе и в различных объединениях художников. И я, в свое время, ходил на эти квартирные выставки как любитель (я не художник и не большой специалист), ведь все это проходило рядом. Вот так я здесь и оказался, здесь были знакомые, здесь были друзья. Николай Медведев, директор «П-10», — это мой достаточно близкий приятель, с которым мы не только 10 лет в шахматы играли, но и придумали разные явления, которые сейчас живут и имеют продолжения на «П-10», например, «санкт-петербургское гражданство» как таковое.

Есть ли у Вас песни, написанные на Пушкинской, 10 и о Пушкинской, 10?
На Пушкинской, 10 я много всяких песен сочинял; не далее как сегодня пытался это сделать. Здесь моя творческая  мастерская, где происходят мои различные творческие события. Я продолжаю сочинять: и литературу, и музыку, и все остальное. Но про Пушкинскую, 10 я ничего не сочинял.

Какие интересны случаи происходили с Вами в этом арт-центре?
Интересный случай — это то, что у меня здесь появилась мастерская неожиданным образом. А еще мы с Колей Медведевым додумались до учреждения «санкт-петербургского гражданства». В двух словах: в Санкт-Петербурге есть почетные граждане. Мы посчитали, что почетные граждане могут быть только в том случае, если есть «простые», а то как это: ты почетный, а кто все остальные? Мы провозгласили себя «простыми» гражданами, потом разработали текст присяги «простого» гражданина, напечатали вкладыш в паспорт о «санкт-петербургском гражданстве», стали проводить акции, не имея собственной политической партии и никакого народного движения. На данный момент мы привели к «петербургскому гражданству» 12 500 человек, что, я скажу вам, много. Среди них много людей известных, и это уже заметное явление. Вкладыш о «петербургском гражданстве» имеют в паспорте12 500 человек.

Как Вы оцениваете культурное и общественное значение негосударственного арт-центра «П-10»?
Ну, во-первых, это место необычное, а если оно необычное, значит, оно уже важное. Основное в искусстве — быть оригинальным, не повторяться. Есть Эрмитаж, Русский музей — оригинальные, необычные музеи; есть Пушкинская, 10, тоже необычная. Насколько здесь большая художественная сила, история покажет; пройдет какое-то время, и будет ясно, кто здесь был хорош, а кто не очень. Но сам факт явления несомненно интересен и важен, и без этого места в городе явно чего-то будет не хватать.

Что для Вас значит Пушкинская, 10?
Это часть моей биографии. Насколько хорошая, большая, я не могу так с ходу определить. Часть биографии, часть жизни — это да. Человеческая биография, она же не всегда идеальна; так и мое пребывание на Пушкинской, 10 — оно не равнозначно: есть положительные, есть отрицательные стороны, как и в любой человеческой жизни. Вначале я был здесь просто как постоянный посетитель и товарищ многих здесь людей, а потом уже как человек с мастерской.

Расскажите, пожалуйста, о Вашей спортивной жизни.
Спорт в моей жизни появился достаточно давно. В раннем возрасте я был отдан заниматься легкой атлетикой, был мастером спорта по легкой атлетике, выступал за сборную Советского Союза. Но еще занимаясь рок-музыкой, я пытался соединить спорт и музыку. Группа энтузиастов-музыкантов, включая и «Митьков» (Дмитрий Шагин), организовывали акцию или даже движение «Формула русского рока». Потом мы стали проводить так называемые «Митьковские олимпиады», где Дмитрий Шагин, председатель МОК (Митьковского олимпийского комитета), и я — главный судья стали проводить всевозможные спортивные соревнования. На данный момент выпущено 5 дисков спортивно-музыкальной «Митьковской олимпиады». В «Формуле русского рока» мы даже прыгали с парашютов — несколько музыкантов таких групп, как «Декабрь», «Телевизор», шарахнулись с высоты. Мой последний спорт — это прыжки с парашютом. Ужас, который вызвали эти прыжки, привел к тому, что я придумал более мягкий вид спорта — метание женского чулка; на олимпиадах стали метать женский чулок. Последний раз олимпиада проходила в СКК, в рамках крупного антинаркотического фестиваля в сентябре. Вот такова моя спортивная деятельность.

Расскажите, пожалуйста, об Авторском обществе, директором которого Вы являетесь.
Люди искусства создают некие произведения, и кроме морально-эстетической стороны они имеют еще материально-предметную сторону. Авторских обществ в России существует некоторое количество, крупнейшее — это РАО (Российское авторское общество). Но, помимо крупных, могут создаваться и небольшие организации. Вот для людей искусства было создано Автономное некоммерческое объединение владельцев интеллектуальной собственности (АНОВИС). Его цель — отстаивание материальных интересов авторов. Председатель правления в данный момент Андрей Тропилло, известный тем, что записал первые альбомы «Аквариума», «Алисы», «Кино» и другие. Я директор. В правлении также состоит Дмитрий Шагин, известный художник, лицо группы «Митьки». Деятельность у нас не очень такая уж объемная, но ряд полезных вещей мы для авторов сделали.

Когда произошла Ваша первая проба пера?
Первая литературная попытка была, когда мы с друзьями начали сочинять песни. В принципе ничего толком не зная, мы должны были писать. Я стал сочинять песни, достаточно наивные, хотя некоторые до сих пор исполняю. В 1972 году, лежа в больнице, вдруг написал рассказ, якобы под модерн, тогдашний сюрреализм. Постепенно я  в это дело погрузился. На данный момент у меня уже более 10 книг опубликовано, не считая сотни статей и прочих публикаций. Вот, это была проба пера. А попробовать бы бросить…

Какие группы оказали большое влияние на Ваше творчество?
Как я уже говорил, «The Beatles», «The Rolling Stones», все, что связано со второй половиной 60-х годов. Тогда происходило, может быть, главное в этом музыкальном жанре — одновременно появилось очень много групп: «Deep Purple», «Led Zeppelin» и т. д. Это золотой фонд, и мне тогда повезло. Мое творческое становление произошло со стремительным развитием этого жанра, то есть это происходило на наших глазах, и мы тоже в этом участвовали. Человек, родившись, дорастает до определенного возраста, начинает случайно, неслучайно самоидентифицироваться и любить какую-то группу. Такие люди, как я, росли вместе с жанром: все это появлялось, и мы это осваивали шаг за шагом. На меня оказывали влияние западные группы, на всех наших уже я оказывал влияние на ранний «Аквариум» и на «Зоопарк». А уже наши не оказывали влияния на меня.